Чтение онлайн

— Ты в беспричинные явления веришь? Только отвечай серьезно.

— Если серьезно — я не понимаю, что такое «беспричинное явление». Это — стопроцентный нонсенс, вроде «улыбки без кота».

…Сказал — и будто какая-то чужеродная тварь шевельнулась внутри. Где-то на уровне желудка… «Улыбка без кота» — конечно, нонсенс, но я-то нечто подобное видел. И видел, между прочим, здесь. На базе. «Беспричинные явления», говоришь?.. Фигня. Не бывает таких. Причина обязана быть. Неизвестная, необъяснимая, да хоть сверхъестественная. Какая угодно, но — обязана быть. «И лист с дерева не упадет без воли Господа»…

Саша кивнула:

— Значит, не веришь. Хорошо. Тогда давай пофантазируем. Допустим, тебе приглючился крокодил, парящий в воздухе. Ну, и так получилось, что этот глюк отрезонировал с «настроениями» нашего всемогущего мячика. Результат: рептилия на самом деле парит в воздухе. Можешь допустить такое?

— Хрен его знает.

— Вот-вот. Трудно допустить. Даже после того, как ты в маршруте птеродактиля видел.

— Он же был ненастоящий. Галлюцинация.

— Ты уверен?

— Вообще… руку на отсечение не дам, пожалуй.

— И правильно сделаешь, поскольку не знаешь. Ладно. Вернемся к нашему летучему крокодилу. В него поверить еще труднее, чем в твоего давешнего птеродактиля. Поскольку крокодилы не летают, а если летают, то очень низко. Итак, шаг-один: крокодил парит в воздухе, ты сам же это и устроил, но поверить не получается. Шаг-два: мячик извлекает откуда-нибудь самолет. Чтобы мотивировать парящего крокодила. Самолет прилетел сюда, рептилия из него вывалилась и «парит». С двух тысяч метров к нам на базу. Такое уже проще допустить?

— Наверно. Непонятно только, какого… каким образом вывалилась. Дырку в борту, что ли, прогрызла?

— Правильно мыслишь. Эту ситуацию тоже надо обосновать, иначе — «не верю», как говаривал Станиславский. Приделать причину задним числом. Создать в прошлом событие, которого в оригинальной версии реальности не было. А к этому событию тоже обоснование потребуется… И так до бесконечности. Крокодил, бедняга, давно разбился, а реальность все меняется и меняется — на уровне предпосылок. Возникают новые и новые суррогатные ее варианты. Теряются подковы, пропадают гвозди. А мир постепенно перестает быть тем, который ты знал.

— Если все — так, здесь находиться-то вредно. Не то, что экспериментировать.

— Я утрирую. Наш биофизик, например, уповает на стабильность земного «муравейника». На нее можно уповать до какой-то степени. Знать бы еще — до какой. Город по имени Земля — не то же, что Город светлячков. И сами люди — не светлячки.

Саша умолкла. Я попытался переварить очередное откровение. Господи, сколько ж их тут еще свалится…

Если верить доктору Ружевски — уайтболы на Земле были и будут. До сих пор все обходилось… вот только — какими жертвами?

…А ведь чудо — необязательно парящий крокодил. Оно может выглядеть вполне прозаично, дело не в экзотике. Происходит какое-то событие, которое не может произойти. Всего лишь. Например, к герою сестра приезжает. Ничего особенного, вроде бы. Если не считать того, что у героя нет сестры…

Ведает ли наше начальство, что творит? Наверняка ведает. Получается, сознательно множит энтропию?.. Нет, не может быть. Крокодилы эти — только гипотеза. Причем, механистичная. Все должно быть как-то иначе…

Саша молчала. Мы оба молчали — стояли на дорожке, курили. Смотрели туда, откуда пришли. Туда, где за ограждением высился конус горы. Теперь над вершиной горы, в светлом мареве, красовалась тройная радуга. Это не пугало. Это было красивое и настоящее. А летучие крокодилы и прочие подковы с гвоздями казались чем-то надуманным, несерьезным… во всяком случае — по меркам Вселенной.

Я выбросил окурок, вернулся к разговору:

— А как циклопы справляются с этими… побочными эффектами? Ну, то есть, с бесконтрольным размножением предпосылок.

Саша ответила не сразу:

— Светлячки не пытаются объяснить мир. У них все происходящее возможно. Нет чудес. Нет внутреннего конфликта. Если крокодил летает — значит, так и надо.

— Мы об этом уже беседовали не один раз. И что?

— У людей все иначе. Крокодилы не летают, потому что не летают. Летящий крокодил — внутренний конфликт. Который необходимо устранить. Воткнуть «чудо» в существующую концепцию мироздания. Хоть бы и вопреки здравому смыслу. Сознательно ты можешь отмахнуться: дескать, хрен с ней, с причинностью, пути уайтбола неисповедимы. А твое подсознание согласится с таким подходом, как думаешь. Или все-таки начнет исподволь строить «разумные» обоснования. Множить подковы с гвоздями.

— Теперь, кажется, понимаю… Ты хочешь сказать, что необходимую цепочку предпосылок я сам же и создаю. На подсознательном уровне. Поскольку не верю, что можно без нее.

— Да.

— Выходит, получил крокодила — изволь получить нагрузку к нему. В виде — как ты сказала? — суррогатной реальности… А циклопам это не грозит, потому что у них крокодилы могут летать без причин. Так?

— Ну… где-то так. Наверно.

М-да. Примириться с тем, что у кого-то крокодилы летают без причин, действительно трудно, если возможно.

А без этого аномалию не приручишь. Она будет себя вести, как хитрый зверь медведь: такая вся из себя ласковая, руки тебе вылизывает, но — не вздумай повернуться спиной…

…Несколько месяцев спустя, когда я был в бегах, прятался, ежедневно прощался с жизнью, активно сходил с ума, рефлексировал, подыхал от безысходности… В общем, в те трудные времена вспомнился мне, в числе прочих, и этот разговор. Тогда от отчаяния казалось — дело за немногим: всего лишь понять, какого хрена происходит, и — зачем происходит. Понимание само приведет жизнь в порядок, вернет ее в нормальную колею…

Сегодня-то я знаю: ничего вернуть нельзя. Невозможно начать сначала, переписать судьбу на чистовик — будь то моя личная судьба или общечеловеческая… Иногда думаю: кто-то свыше, чьи пути неисповедимы, специально время от времени создает уайтболы на Земле. Это — экзамен для людей на умственную зрелость. Конкретный такой экзамен: единица — всемирный потоп, два балла — гибель Атлантиды… Интересно, хоть в этот раз троечку натянем?..

— …Ладно, посмотрим, — резюмировал я. — Если все окажется безнадежно, ну… не совсем же дураки заправляют этим делом. Свернут наши исследования, и все уляжется.