Чтение онлайн

Странное дело: он говорил, а тишина все равно продолжала висеть. Как дамоклов меч.

— Подожди. Вы оба сказали: ментальный посыл. Я так понял — «подумали».

— «Ментальный посыл» — тоже некорректное определение. Просто надо же было как-то это назвать. Короче — «комариная речь». Боюсь, в человеческом языке нет подходящего термина.

Володя очнулся от задумчивости, вздохнул:

— А в лошадином, значит, есть… Ребята, дайте выпить, крыша едет.

— Нету, — отозвался Вик и нехорошо усмехнулся:

— У мяча попроси.

И опять воцарилось молчание.

Саша курила, изучала дымные колечки. Вик вздохнул, буркнул себе под нос: «Милиционер родился», — и полез выключать компьютер.

Ри, как ни в чем не бывало, допивал чай.

В окошке показался толстый бок луны. Ни с того, ни с сего вспомнилась какая-то сказка — там, кажется, головку сыра на небо закинули. Вот, она с тех пор в небе висит и светит… головка бесплатного сыра…

— Очень извиняюсь, мне пора домой, — сказала Саша. — Завтра иду до мячика, выспаться хочется.

Я поднялся проводить. Почувствовал на себе пристальный взгляд Вика. Сел на место. Ладно, в другой раз.

Саша вышла, прикрыла за собой дверь.

— Ри, когда вас с доктором Луневой посетила эта идея? Я не про фильм, а… ну, про здешний океан Солярис.

— Почти сразу. Лично я был готов к чему-то подобному: Венский описывал мне «симптоматику» уайтбола… Саша здорово напугана: ей кажется, что из-за этой «циклопической» игрушки на Земле начнется хаос.

— Давай по порядку. У нас эти фокусы происходят спонтанно, а у лошадок и циклопов — по заказу. Я правильно понял?

— Где-то так.

— А заказать они могут что угодно?..

— «Что угодно» — это абстракция, Миша.

— Я вот о чем. С лошадками понятно: сверх того, чего требует инстинкт, они не закажут. Наверно, циклопы тоже ограничены рамками своего воображения. Собственно, как и люди… А какие еще есть ограничения?

— Понял, — кивнул биофизик. — Во-первых, пространственные. Циклопы могут манипулировать реальностью внутри Города. И самим Городом. Объекты за его пределами — вне контроля. Во-вторых, законы колонии. Например, нельзя восстанавливать смертельно раненых и покалеченных.

— А как же их фантастическая способность к регенерации?

— Фантастическая, верно. Скажем, потерянный глаз отрастает за неделю. Но это — собственный ресурс организма. Обращаться к Городу с подобными пожеланиями нельзя. Табу. Что стоит за этим табу — непонятно.

— Видимо, что-то стоит.

— Видимо, да. И таких непонятных запретов у соседей довольно много… Дальше. Физические ограничения. Наверняка Город тоже не всесилен. Но здесь есть проблема: из бесед с циклопами крайне трудно выудить, где заканчивается законодательное «нельзя» и начинается физическое «невозможно», поскольку понятие невозможного у соседей отсутствует в принципе.

Ри снова взялся за чашку, но в чашке уже ничего не было.

— Вот, как-то так, — заключил он, отставляя пустую посудину.

— Однако. Большая часть соседских ограничений не распространяется на людей и уайтболы. Зона действия поля, теоретически, — вся Земля, а законы у нас что дышло… Чего-то неуютно от этих перспектив.

— Я думаю, рановато говорить о перспективах. Не так просто перейти от неосознанных манипуляций к осознанным, как тебе кажется. На лошадок и других животных кивать не надо, они непосредственный контакт с Городом никогда не теряли.

Он пожал плечами:

— Да и вообще… оттого, что кто-то отрастит себе потерянный глаз, цивилизация не рухнет.

— А если он отрастит себе что-нибудь другое? Например, способность к телепортации? Представь себе армию, возникающую из ничего, как циклопы со своими Городами.

Ри пожал плечами:

— Полтора века назад люди изобрели атомную бомбу. Не меньше двух поколений выросло в страхе ядерной войны, а войны не случилось.

Помолчал и добавил:

— Ну, а если не хватит человеческого разума, сработает охранный инстинкт Города-по-имени-Земля. Не стоит недооценивать наш мир, у него очень большой запас прочности.

— Это — теория, Ри, — глухо проговорил Вик. — А практика в настоящий момент состоит в том, что мы сидим на бочке с порохом.

Биофизик вздохнул:

— Жизнь опасна по определению. Любой путь — это путь в неизвестность. Если говорить об эволюции…

— Ри, ты, конечно — чудо, и я тебя очень уважаю, — перебил Вик, вскочил с места. — Но мне, прости уж, начхать на глобалии. У меня в Москве дите растет, во второй класс перешло. А я ему тут собственными руками могилу рою.

Я придержал его за плечи, усадил обратно. С минуту мой бывший однокурсник смотрел в пол, потом буркнул себе под нос:

— Извините.

— Вообще-то мы не по делу разошлись, — хмуро сказал Володя. — Звучит, конечно, эффектно: манипуляции с Городом, то да се… А по факту — что нового? Вот, хотя бы кино. Оскомину ведь набило: сначала мы километрами крутим сцены насилия по теле- и видео-, а потом удивляемся, откуда у нас столько отморозков на улицах. Чем не «коллективные манипуляции»? Скажите, какая неожиданность.

Все верно. Давайте подумаем о черной обезьяне. Нам ведь еще работать здесь…

— Ну… ладно, — вздохнул биофизик. — Наверно, пора домой. Не годится гостям злоупотреблять гостеприимством. Всем желаю успешных размышлений.

Поднялся и Володя:

— Удачной поездки, ребята. Мишка — держись.

— А вот нервничать все-таки не стоит, — обернулся Ри уже с порога. — Никакой «циклопической экспансии» нет, чудеса эти вполне доморощенные. Послушать доктора Ружевски — так только благодаря уайтболам и сформировалась наша цивилизация. Тоже крайность, конечно. Однако отголоски древних манипуляций с Городом сохранились по сей день: коллективные обряды на удачу на охоте — у так называемых примитивных народов, племенные танцы с достойной целью вызвать дождь и много чего еще… Спокойной ночи, ребята.

Я вышел их проводить. В коридоре придержал биофизика за локоть:

— Ри, если вы с Сашей сразу догадались, что тут творится, почему до сих пор молчали?

Он пожал плечами:

— Предубеждение к земному менталитету, Миш. На Земле парадигма весит больше, чем здравый смысл… Может, и сегодня стоило промолчать.

Я вернулся в комнату. Собрал со стола посуду, свалил в мойку, вышел во двор покурить.

Огромная несуразная луна пялилась с небес. Древний идол, участник обрядов коллективного безумия, делающего бред реальностью. Стартовый полигон, открывший дорогу к Чужим, превратившим безумие в рычаг прогресса. Луна пялилась на меня, я — на нее.