Чтение онлайн

Ни хера себе — никакой адаптации, с корабля на бал. Бумажки подписаны — и вперед… Пути Венского неисповедимы.

Какое-то время мы молча глазели через изгородь на лошадок, гуляющих по склону. Потом Саша обернулась к геологу, спросила:

— Не хотелось еще раз попасть на Ганимед?

Стрельцов вздохнул:

— Хотелось, конечно. Только кто ж меня туда пустит. Я в той экспедиции был первым разгвоздяем.

— Врешь, — улыбнулся Ри.

— Вру, — согласился геолог. — Вторым. Первым был капитан, светлая ему память. А на счет Ганимеда… не самое красивое место во Вселенной. На мой вкус, конечно. Так что я ни о чем не жалею. Нельзя объять необъятное.

Я открыл было рот, но биофизик меня опередил:

— Можно. Достаточно поселиться на этой базе.

В качестве иллюстрации к нашим синхронным мыслям над вершиной горы появилось северное сияние.

— Вот это да! — изумился Стрельцов. — Не зря я к вам добрался, не зря. А вы говорите — Ганимед. Чего там хорошего, на вашем Ганимеде?

Покосился на Ри и политкорректно добавил:

— Ну, кроме циклопов.

— Этого мало? — улыбнулся биофизик.

Геолог энергично помотал головой:

— Я ничего не говорю. Соседи — глыбища.

— Не все с вами согласятся, — ровным голосом сказала Саша. — Я, пока добиралась с Леты на Землю, разного наслушалась. Довольно много народу считает светлячков отсталой, нецивилизованной расой. А их фантастические возможности — результатами биологической эволюции.

— А-а, — скривился Стрельцов. — Не берите в голову. Это все — тупизмы шестидесятых годов. Вы, девушка, тогда еще под стол пешком ходили, не помните. Люди наверху забоялись паники в рядах землян. Поэтому циклопы вдруг оказались отсталыми и нецивилизованными. Чтобы обыватель не нервничал без нужды… А как наладилось партнерство — соседи тут же стали просвещенными и передовыми. Се ля ви. Мы иначе не умеем, к сожалению.

Помолчал и добавил:

— Сохранять холодную голову в толпе психующих недоумков трудно. Для этого нужно быть немного блаженным. Как наш капитан, царствие ему небесное.

Усмехнулся, кивнул в сторону горы:

— Жалко, что капитана с нами нет. Он бы и с этой штукой, поди, договорился.

— Думаешь? — улыбнулся Ри.

— Ну… разобрался же с циклопами.

— С ума сойти, — хмыкнул я. — Пришел, увидел, разобрался. В чужой расе. За пару встреч. Чего на Ганимеде контактеры до сих пор делают — непонятно.

— Миш, разобрался — сиречь установил контакт, — ответил Ри. — Первый контакт, определяющий. Сейчас можно сказать: да, действительно разобрался, начинание выдержало проверку временем. Циклопы нам не враги, больше того — партнеры. Тридцать пять лет прошло, можно уже сделать какие-то выводы.

— О том, что не враги? Для таких выводов соседей нужно досконально знать.

— Сейчас не враги, Миша. Мы с ними не воюем. И раньше не воевали. Тридцать пять лет в мире и сотрудничестве. На Земле уже второе поколение растет… Неужели этого мало для того, чтобы вынести оценку первому контакту?

Он вздохнул:

— Тогда, в пятидесятых, ничего не было известно. Совсем не время для выводов, а их пытались делать. Христо Ведова обвиняли в том, что он чуть не развязал межрасовую войну… А теперь величают провидцем. Тот самый случай, о котором сказал ваш поэт: «Большое видится на расстоянии».

— Ри, я тебя умоляю, не надо этой культовой жвачки. Нас еще в школе задолбали мессианской ролью Христо Ведова в истории. Нужен был герой — слепили героя. Слабовато? Слепили героя-мученика. Хотя всем прекрасно известно, что от тюрьмы и трибунала этого «мученика» отмазали.

Возникла пауза. Саша больно сжала мою ладонь.

Геолог сузил глаза и с расстановкой произнес:

— Юноша. Ни-ког-да не говорите того, в чем не смыслите. В стародавние времена за клевету на дуэль вызывали. А морду я вам и в наше время могу набить. Не смотрите, что песок сыплется, сил пока хватит.

Саша вцепилась еще сильнее, ее ногти вонзились в мою руку. Поздно, меня уже задели…

— Драться я с вами не буду. И вы не будете, по здравом размышлении. Ничего не имею против «безумного капитана». Кстати, против Гагарина, Армстронга и всех остальных колумбов с магелланами я тоже ничего не имею. Просто очень не люблю, когда из меня делают идиота. В начальной школе нам говорили о «первой, плохо организованной экспедиции «Ганимеда» и ее «некомпетентном командире». Очень хорошо помню: «некомпетентном», я тогда у мамы выяснял, что значит это слово… А в седьмом классе поперли глянцевые ярлыки: «затравленный герой», «провидец», «мученик» и прочая желтизна… Может, не желтизна? У него действительно был нимб над макушкой?..

— Не нужно заводиться, — спокойно сказал Ри. — Ни тому, ни другому заводиться не стоит. Митя, парень не виноват, что стал жертвой той самой пропаганды, на которую ругается. Нонконформисты — те же конформисты, только со знаком «минус». Одни все огульно принимают, вторые огульно отрицают все, что принимают первые.

— А голова зачем? — криво усмехнулся Стрельцов. Достал трубку, примял, чиркнул спичкой.

— Молодой человек. Во-первых — тюрьма Христо не грозила, победителей не судят. Во-вторых: то, как его уделали — ничем не лучше тюрьмы. И это не ярлык, а чистая правда. Ни один пилот не захочет повторить его судьбу, дураков там не держат. Все дураки тогда же и кончились. Самых безнадежных — в том числе весь экипаж «Ганимеда» — пинком под зад, остальные резко поумнели.

— Не надо, Митя.

— Да что — не надо. Ты вот еще — «Большое видится на расстоянии»… Вошел в образ тридцать с лишним лет назад, никак не выйдешь. Мог он этим своим интуитивно-бессознательным поведением развязать звездную войну? Конечно, мог. Действовал топорно, по-идиотски — как умел, так и действовал. И ты это знаешь, и все это знают. Ситуация требовала моментальных решений, а руководство молчало. Делало вид, что думает, и тянуло время. Поскольку за собственные задницы переживало больше, чем за межрасовый контакт и человеческую цивилизацию. Пряталось за плохую связь с кораблем и мочилось в подштанники… А капитану Ведову повезло. Вот этого ему и не простили — руководство дураками выставил. Розовскому Андрею, например, не простили прямо противоположного: дисциплины и неумения читать между строчками. Если бы он не оказался таким аккуратным исполнителем спущенных сверху императив, экспедиция привезла бы гораздо больше материала. Дураков-энтузиазистов в ней было достаточно.

— Ну, знаешь. Розовский твой сам виноват. Устроил бурю в стакане.

— Ничего себе стакан! Ты совсем оциклопел и забыл, как люди мыслят. Эх, ты, Чужой, блин.

Вынул трубку и добавил:

— А насчет пропагандистских штучек, Миша… Как вы сказали? глянцевые ярлыки? Да, есть такое. Только при чем здесь капитан Ведов? Вы же не думаете, что он сам эти ярлыки рисовал. Вот я некоторым образом поучаствовал. И Ри, кстати, тоже, хотя об этом мало кто знает… А Христо, если уж на то пошло, вообще не понимал ни сути, ни плюсов идейных разборок. Можете смеяться, но в некоторых отношениях кэп действительно был недалек от нимба.

— Ладно. Извините, что затеял этот разговор. В конце концов, люди сами виноваты, что их кормят враньем и пошлятиной. Спрос определяет предложение.

Геолог будто и не слышал моих извинений:

— Молодые тогда были. Воспринимали это, как азартную игру: руководство — слово, мы в ответ — десять. Мол, время все расставит по своим местам. А им — что времени, что руководству — начхать на наши игры. Глупо. Чего добились? Приключений на собственную задницу и двусмысленной славы — капитану и экипажу… Желтизны, блин.