Чтение онлайн

— Я, конечно, сам не ангел, но некоторые вещи задолбали, — сообщил Вихорев. — Ханжество, к примеру. Когда одной рукой шулеров ловят, а второй карты крапят.

— О чем ты?

— Обо всей этой публике, подвизающейся на уайтбол-терроре. О собственных работодателях в том числе… «Равновесие» — анекдот в планетарном масштабе. У них, видишь ли, достойная цель — очистить Землю от подонков, — охотник криво усмехнулся. — Простите, как это? Если подонкам самое место на Земле.

— Золотые слова, — важно кивнул Каспер. — Самое место нам — на Земле. Потому я остаюсь, и ты, маршал, зря уходишь. Пусть вот бюро прогнозов уходит, — он указал грязным пальцем на человека без тени. — Пусть отправляется на кое-как заслуженный отдых. А ты оставайся, маршал. Прорвемся.

— Я тебе твою фотографию на память подарю, — хантер насмешливо улыбнулся. — Вот ты — разве не хочешь побыть свободным?

— Я и так свободен. А одному мне будет плохо.

— Травку придется самому собирать.

— Ну да, и вообще… Привязался я к тебе, маршал. Как к родному сыну привязался!!!..

Это прозвучало с такой неподдельной болью, что скиталец поперхнулся чаем. Недоуменно перевел взгляд с охотника на Каспера и его самокрутку.

— Уже готов?

Охотник усмехнулся в бороду:

— Не обращай внимания. Он сейчас в самый творческий раж входит. Так вот, Улисс. О чем мы говорили, когда нас этот паршивый кобель прервал… Зам начальника КАС, — он кивнул на измятый снимок, — не всегда был замом начальника КАС. Когда-то он трудился по своей основной специальности, а основная специальность у него — психотерапия… Пять лет назад мне было очень худо. Иначе я бы не рискнул обратиться к душеприказчикам… Ну, да. Прикинь: засыпаю под гипнозом в кабинете врача, а просыпаюсь на Лубянке.

…Наваждение исчезло. Точнее, притаилось, оставив на коже легкий холодок метафизического ужаса. Казалось — только что на доли минуты пелена упала с глаз, и в кои-то веки замороченный, околдованный человек увидел реальность такой, какая она на самом деле. Средневековье не свалилось внезапно. Оно не исчезало никуда. На несколько сотен лет человечество впало в кому, в стазис. Спало и видело во сне, будто что-то меняется в мире. Белый мяч явился не как проклятие — наоборот, он пришел спасти, разбудить, вылечить людей, хотя бы и ценой болезненного потрясения. Иногда очень болезненного. Совсем как в «охотничьей» истории: просыпаешься не там, где рассчитывал…

— …Если б не тот случай, я бы, может, и не начал стрелять по фотографиям. Знаешь, тогда все комплексы мгновенно испарились. Понял, по каким правилам следует играть в этом мире, — с усмешкой закончил хантер.

— Чем занимается группа «Равновесие» в Зеленцах? — спросил Улисс, опять ныряя в искаженную реальность. Теперь уже ответ был, в общем-то, безразличен — много ли смысла в изменчивых химерах сна.

— Отрабатывает «сценарий» нового мира. Пытается, то есть… В целом так: уайтбол-террора больше не будет. Уайтболов тоже. Ну, и лакун, разумеется. На Земле воцарятся покой и благоденствие.

…Ага. Взяли и отменили уайтболы, волевым решением. Интерактивную киношку сняли — и отменили мячи. Делов-то… Франца Кафки на вас нет.

Впрочем, не все ли равно теперь. Уходя — уходи…

Скиталец промолчал. Хантер истолковал его молчание по-своему:

— Видишь ли, благоденствие можно понимать по-разному. Если все кое-как приспособились и никто не возбухает — чего еще желать? Золотой век, трах-тибидох. Вот, глянь, — он кивнул на Каспера. — Ему, например, при любой системе применение найдется. Политические режимы меняются, гражданское самосознание людей постепенно отходит в утиль, но многоликость и безликость всегда будут иметь максимум шансов на выживание… Да уж. Чего строили — то и построили. Это я про цивилизацию, — пояснил охотник.

— Мерзавец… Опять украл мою мысль и выдал ее за свою, — пробубнил бомж, плавая в дыму самокрутки.

— Хер с ними, — резюмировал Вихорев. — Пошли в космос, на фиг отсюда.

Поставил кружку на стол, вытащил из сундука пропахший нафталином камуфляжный костюм.

— Переоденься, что ли. Прикид у тебя для Эреба неподходящий… Да, слушай, дело такое: мой мяч оцеплен вашим братом, я теперь прямо внутрь прыгаю. Становись между мной и этим уродом, держись за нас, не отпускай. А то вывалишься не там, где надо.

— Покажи мяч на карте, шагну сам.

— Километровка устроит? — усмехнулся Вихорев. — Видишь ли, он всего метров триста, если по прямой. Не Зеленцы, извини уж.

— Попробую не промахнуться.

— Не переживай, — спокойно ответил охотник. — Дотащим. И не такое таскали.

Все-таки не доверяет. Да и уайтбол с ним.

…Вдруг пришло необычное, неприятное ощущение. Будто в мозги постучалась снаружи какая-то пришлая тварь. И еще раз постучалась…

— Эй, — позвал хантер. — Что-то не так?

Белый Охранник забил тревогу.

— Маэстро, у нас проблемы?

— А вы хотели без проблем?..

— Улисс, лучше не молчи, — с нажимом сказал охотник. — Я ведь не ясновидец, дурное подумать могу.

— Мы прямо сейчас уходим? — спросил человек без тени. — Если я на минуту телефон включу?

— Ну… включи.

Скитальца опередили: не успел набрать номер, звонок раздался раньше…

— Да!

Несколько секунд на том конце канала слышалось что-то неразборчивое: вздохи, всхлипы, шуршание. Наконец, трубка заговорила:

— Привет, братец.

— Что у тебя происходит?..

Опять какое-то невнятное бормотание, потом Ева проговорила заплетающимся языком:

— П…ц пришел. Не могу ничего. Вообще ничего не могу.

— Опять пьяная, что ли?

Трубка хмыкнула:

— А я всегда… трезвая… не помню.

— Какого черта?..

— Мне… они… обложили со всех сторон. Ничего не могу… с ними сделать. Я… больше не умею давить. И шагать не умею. И жить… не умею… больше.

— Где ты находишься?

— Я… здесь.

— Где — здесь?

— Не дергайся, — в разнобой зашипели маски, — не дергайся, все равно не успеешь. Только сам налетишь.

— Не советую, Улисс, — тихо сказал охотник. — Может быть ловушка. Что у нее там творится?

Скиталец прикрыл трубку ладонью:

— Говорит — обложили.

— Кто?

— Уайтбол их знает. Фээсбешники. Киллеры. Покойники. Да что ее — обложить, что ли, некому.

— Братец, ты здесь?

— Я здесь. Дожидаешься, пока меня просчитают? Где ты есть?