Чтение онлайн

Разработанная в 1960-х годах для расчистки посадочных площадок вертолетов в джунглях Вьетнама, бомба BLU-82 весом в пятнадцать тысяч фунтов использовалась во время «Бури в пустыне» для расчистки минных полей. Теперь, получив свое новое призвание в новой глобальной войне с терроризмом, она была извлечена из нафталина как потенциальный разрушитель пещер. И если бомба стоимостью 28 тысяч долларов и размером с «Фольксваген Жук», могла прижать Бен Ладена или даже напугать его до смерти, то это вполне окупалось.

Когда мы ползли по узкой грунтовой дороге с севера на юг, которая огибала край крупного русла ручья, мы миновали небольшие позиции бойцов Али. Мы заметили среди них пару светлокожих афганцев, которые носили бороды более светлого цвета, чем традиционные темнокожие местные жители. Мы узнали, что они из провинции Нуристан, и их появление придало нам чуть больше уверенности в том, что мы, гринго,[82] сможем вписаться в окружающую обстановку.

Дорога закончилась в паре километров южнее, где мы спешились и двинулись в предгорья. Воздух казался более разреженным, даже на этой относительно небольшой высоте, и мы, чужеземцы, были вынуждены дышать тяжелее, пытаясь скрыть стук наших сердец. Али же, казалось, был невосприимчив к физическому напряжению.

Пройдя несколько сотен метров по твердой земле, мы достигли двух старых боевых танков Т-55 и Т-62, которые ранее принадлежали советским войскам, а теперь управлялись моджахедами. Они стояли со зловещим видом на весь горный хребет, их орудия были подняты к небу, как будто они были готовы выстрелить поверх высоких вершин и поразить Пакистан. Двое членов экипажа все еще спали на земле за одним из танков, завернувшись в тонкие одеяла, а два других бдительных бойца, увидев приближающуюся машину генерала, уже были на ногах, махали и улыбались, определенно задаваясь вопросом, кто, черт возьми, эти новые светлокожие парни, сопровождающие Али.

Где-то в этих прекрасных Белых горах ждала тысяча или больше боевиков «Аль-Каиды», притаившихся в значительной степени невидимых для американских бомбардировщиков, кружащих над головой, пещерах и незаметных для нас на земле.

Мы с Брайаном сделали несколько заметок, дюжину раз проверили свои карты и отметили наше местоположение на своих GPS-приемниках «Гармин». Али указал на бомбардировщики далеко вверху и сказал, что если бы не эти птицы над головой, то минометы «Аль-Каиды» работали бы сейчас на всю катушку, безусловно, приветствуя нас.

Он также упомянул, что в последние несколько дней его танковые экипажи преследовали вражеские снайперы, что заставляло его людей прятаться за танками или закрываться внутри. Али, казалось, проверял нас, всегда наблюдая за нашей реакцией.

Примерно через двадцать минут мы погрузились в машину и снова проехали через базовый лагерь журналистов, прежде чем повернуть на юг, чтобы отправиться на восточный фланг фронта. Дорога была спокойной до тех пор, пока мы не свернули за последний поворот, где столкнулись лицом к лицу с десятками репортеров, смешавшихся с бойцами-моджахедами.

Пока Адам Хан маневрировал, чтобы развернуть машину, мы приметили еще два танка и пару бронетранспортеров. Работали они или нет, можно было только догадываться, но по-видимому они стали отличным фоном для фотосъемки для международных средств массовой информации. Должно быть, в то утро новость о милом месте для фотосессий быстро распространилась. Возвращаясь к зданию школы, мы насчитали еще четыре машины для прессы, набитые репортерами и фотографами, которые проносились мимо нас, направляясь в выбранный объект недвижимости и к коллекции старой бронетехники, чтобы успеть до крайнего срока следующего выпуска новостей.

В той же степени, в какой неспособность Али контролировать десятки бродивших в округе журналистов и их платных местных бачат[83] стала затруднением, реальной проблемой было сомнительное ограничение, наложенное на нас нашим вышестоящим штабом. Требование, чтобы пресса не видела и не фотографировала нас, на самом деле ограничивало нашу свободу передвижения больше, чем это делал враг.

Подобная комичная и в то же время неприятная загвоздка побудила Джорджа немного отругать Али. Он снова напомнил ему о важности сохранения присутствия американских коммандос в тайне для нашего общего блага. Али кивнул с легким стыдом и снова пожал плечами, как бы говоря, что он не уверен, выполнили ли его люди приказ о контроле над СМИ. Именно тогда мы начали задаваться вопросом, были ли приказы вообще когда-либо отданы, а тем более исполнены, или же такие приказы были больше похожи на совет, который следует принимать или оставлять на свое усмотрение.

*

Во второй раз за последние несколько дней наши попытки провести тщательную разведку поля боя привели к ограниченным результатам, но это должно было измениться.

Когда мы прибыли в здание школы, генерала Али ждал специальный гость, — печально известный, выдающийся на вид соперничающий полевой командир Хаджи Заман Гамшарик, министр обороны Восточной Шуры и лидер второй оппозиционной группы моджахедов. С ним было около дюжины его бойцов. Мы живо вспомнили, что именно парни Замана пытались отобрать наши грузовики всего несколько ночей назад.

В свои пятьдесят Заман был среднего роста, и его черные как смоль волосы так заметно контрастировали с его коротко подстриженной седой бородой, что я подумал, не подкрасил ли он ее. Он носил коричневую традиционную афганскую шерстяную шапку-паколь и имел привычку разговаривать руками, которые обнажали удивительно ухоженные ногти. Он был хорошо образован и, по крайней мере, элементарно владел английским языком.

Заман был одним из самых печально известных младших командиров моджахедов во время советско-афганской войны. Когда талибы захватили власть, Заман уехал из Афганистана во Францию. За эти годы он много раз бывал в Александрии, в штате Вирджиния, и был известен тем, что предпочитал прекрасный виски «Джонни Уокер» красной марки.

Когда талибы после 11-го сентября впали в немилость, красноречивый и хитрый военачальник вернулся на родину, чтобы вернуть себе прежний особый статус. Поговаривали, что у него есть влиятельные друзья в соседнем Пакистане, в том числе и среди сотрудников пакистанской разведывательной службы.

По сути, его соперничество с Али проистекало из желания обоих лидеров стать единоличным правителем провинции Нангархар в целом и города Джелалабад в частности.

Заман был этническим пуштуном, в то время как генерал Али заявлял о своей верности более малочисленному племени пашаи, что означало, что он должен был пополнять свою небольшую группу верных бойцов людьми из других племен. Усилия по вербовке обеспечивали лояльность ровно до тех пор, пока сохранялась ежедневная зарплата со ЦРУ, и это подчеркивало важность того, чтобы Джордж оставался счастлив. В настоящее время соперничающая группа моджахедов Замана состояла в союзе с командованием Али, и в этой конкретной битве подчинялась ему. Держать всех игроков в узде будет непросто.

Не нужно было обладать проницательностью, чтобы заметить высокую напряженность между двумя полевыми командирами и их людьми, когда Али и Заман встретились на крыльце и выпили чаю. После нескольких минут обычного бессмысленного приятного приветствия они затеяли спор на неизвестную нам тему, поэтому Джордж и Адам Хан присоединились к ним.

Заман был не согласен с тактикой Али. Он считал, что полагаться исключительно на тяжелые бомбардировки, не угрожая «Аль-Каиде» наземными силами, было ошибкой. Заман даже настоял на том, чтобы Али немедленно нанял новых американских коммандос. Все это было для нас хорошей новостью. Не должны ли мы вместо всего этого начать работу с этим парнем?