Чтение онлайн

Наиболее красноречивая информация, которой поделился Али, касалась ведения артиллерийского огня и наличия в «Аль-Каиде» бронетехники, в частности, речь шла о минометах и танках. Прочно укрепившись на возвышающейся оборонительной позиции, люди Бен Ладена занимали превосходные наблюдательные посты. Хорошо замаскированные места на северных хребтах обеспечивали вскрытие любой деятельности в предгорьях и долинах на значительном расстоянии и были мечтой тактика, ставшей реальностью для любого сражения.

Эти наблюдательные посты служили наблюдательными пунктами для скрытно расположенных минометных секций, которые, по нашим оценкам, состояли из двух или трех 82-мм орудий советского производства, которые были установлены на обратных скатах высот, вне поля зрения любых наземных сил противника. Когда бомбардировщики, висевшие над головой, не вынуждали расчеты отходить в укрытие в близлежащие пещеры, позиции удваивались в качестве постов охранения для защиты от любых нежелательных посетителей.

Больше недели моджахеды Али пытались приблизиться по хорошо известным грунтовым дорогам, и предательские облака пыли сообщали о каждом их движении. Поскольку ночные бои еще не входили в репертуар Али, «Аль-Каида» могла остановить эти дневные вылазки только минометным огнем.

Али сказал, что из двадцати семи человек, погибших с начала боевых действий, все, кроме тринадцати, погибли от минометного огня. Он утверждал, что вражеские минометы вели чрезвычайно точный огонь, потому что они были «компьютеризированы». Для нас было очевидно, что одним из первых важных шагов должно было стать прекращение этих дорогостоящих дневных вылазок и исключение вражеских минометов из боевого уравнения.

Когда Али похвалил своих бойцов за обнаружение трех бывших советских танков, которые теперь использовались людьми Бен Ладена, мы отнеслись к этому заявлению скептически. Его люди наткнулись на ряд пещер сразу за предгорьями и услышали скрежет металлических гусениц танков, катящихся по неровным каменным пластам. Мы знали, насколько трудно было просто пройти по этой местности, и полагали, что маневрировать тяжелой бронетехникой на ней, вероятно, было слишком сложно. Али настаивал на том, что в нескольких пещерах, вырубленных во время джихада против Советов, легко могло поместиться несколько танков. Но мы просто не купились на это. Мы еще не знали, что всего несколькими днями ранее объединенная команда ЦРУ и ОКСО сфотографировала несколько бронированных машин на расстоянии, прежде чем уничтожить их мощными интеллектуальными бомбами-«джидамами».

В течение семидесяти двух часов после того, как мы усомнились в словах Али насчет танков, те же самые танки превратились из вымысла в факт. Наши собственные снайперы засекли их еще дальше и выше в горах. Трудно поверить, но это была правда. Танки, должно быть, были наполовину горными козлами.

Результат всех этих обсуждений, фотосъемки и планирования привел к довольно элементарному выводу. Горы Тора-Бора находились на нашем фронте, и, по сообщениям, там находился гарнизон Бен Ладена численностью около трех тысяч верных бойцов. Решение состояло в том, чтобы начать полномасштабную атаку. Мне нравится, как думают эти люди.

*

Какой-то великий ум однажды сказал, что есть два вида оригинальных мыслителей. Есть те, кто, увидев беспорядок, пытается навести порядок. А вторая группа делает как раз обратное. Она состоит из тех, кто, столкнувшись с порядком, пытается создать хаос. Это как раз мы. Оперативники «Дельты» процветают в хаосе, как никакая другая группа живых людей. Это опьяняет. Это напрягает. И это чрезвычайно затягивает.

Основополагающим принципом отряда «Дельта» уже давно являются «внезапность, скорость и интенсивность воздействия». Это относится и к тактике спецназа. Если во время штурма или атаки вы теряете в одной составляющей, то подразумеваемая реакция состоит в том, чтобы скомпенсировать ее в следующей. Например, если мы утрачиваем внезапность во время скрытого подхода к цели до достижения точки прорыва, мы увеличиваем темп движения с медленного передвижения до ускоренной пробежки или спринта. В момент взлома, если командиру группы становилось очевидно, что кто бы или что бы ни ждало с противоположной стороны двери или окна, оно настороже и ожидает гостей, мы переходим к еще более жесткому и агрессивному проникновению с помощью подрыва.

Независимо от того, как «Дельта» входит в кризисную точку, при ведении ближнего боя по-прежнему применяется правило «медленно — это плавно, а плавно — это быстро». Наблюдение за тем, как сотрудники «Дельты» проводят безостановочный ближний бой в помещении, действуя против целей на этажах, расположение которых неизвестно, является одним из самых удивительных зрелищ контролируемого хаоса, которое можно себе представить. Последовательность совсем не похожа на хореографию, но операторы без усилий проносятся по объекту, как красные муравьи, проходящие по знакомым извилистым коридорам. Способы действий и мастерство «Дельты» в ближнем бою не имеют себе равных ни в одной другой существующей силовой структуре.

*

На протяжении первых двух дней, изучая стиль ведения войны моджахедов, мы впитали огромное количество информации.

Афганцы по своей природе — дневные бойцы, и их методы ведения боя явственно напоминали варварскую тактику для начинающих. Как-нибудь, после полуденной молитвы, они собирались вместе с автоматами АК-47, пулеметами ПКМ и РПГ в каком-нибудь месте далеко в предгорьях, чтобы обеспечить себе безопасность. Собравшись вокруг так, как будто никто не знает, кто в тот конкретный день является главным, они шли прямо в гору, яростно стреляя. Это было хорошее шоу, которое, по-видимому, разыгрывалось для того, чтобы убедить наблюдающих за этим цирком репортеров в том, что силы генерала Али перешли в наступление. Но это было также крайне неэффективно.

Здесь шла многовековая племенная война, — более символическая, чем жестокая, являвшаяся скорее обязанностью, чем борьбой на жизнь или на смерть, схваткой скорее за добычу, чем за скальпы. Она не была предназначена для того, чтобы кто-то действительно пострадал. Стычки длились несколько часов, затем моджахеды немного грабили, и на этом заканчивали свои потуги, отходя вниз по хребтам, и возвращая «Аль-Каиде» всю с трудом завоеванную за день территорию.

Такой стиль ведения боя для этих людей не являлся чем-то новым. Со времен нападения пророка Мухаммеда на Мекку в 622 году нашей эры исламские бойцы останавливались, чтобы разграбить захваченные вражеские склады и прочесать занятые боевые позиции, пещеры и землянки. Точно такая же военная добыча и пещерные сокровища, подобные тем, которые предоставил своим мусульманским солдатам Саладин[86] много веков назад, обеспечивали сейчас тот же финансовый стимул для борьбы с «Аль-Каидой» в Тора-Бора. Добыча или мученичество, одно или другое, — это обещание Аллаха. Цена жизни в восточном Афганистане, вероятно, составляла менее доллара в день, так что небольшое мародерство могло иметь большое значение.

Мы хотели, чтобы Али переключил передачу, бросил Бен Ладену несколько кривых мячей и добавил несколько ночных игр в свое боевое расписание. Но он хотел, чтобы мы просто сидели в относительной безопасности, пока его моджахеды сражались, — пусть он беспокоится о том, чтобы найти Бен Ладена. Генерал хотел побольше бомб, но при этом обойтись без жертв среди американцев. Он даст нам знать, когда можно будет безопасно выйти и поиграть. Неудивительно, что некоторые высокопоставленные американские начальники в высоких штабах разделяли озабоченность Али по поводу американских потерь и заняли ту же выжидательную позицию. Я не раз слышал, как они говорили: «Пусть все идет своим чередом». Это было досадно.

Желание Али состояло в том, чтобы максимально увеличивать количество бомбардировок, дабы спасти как можно больше жизней своих бойцов, и полковник Эшли разделял эту настороженность. Осторожность Эшли была призвана сдержать нашу естественную порывистость, и с ней трудно было спорить, поскольку он все еще нес в себе свой опыт, полученный на смертоносных улицах Могадишо в 1993 году.

Точка зрения Эшли была хорошо понятна, но это заставило нас задаться вопросом, как Америка отреагирует, услышав заявление командира: «Пусть они [афганцы] закончат работу. Речь идет об использовании суррогатных сил.[87] Это их война».