Чтение онлайн

Затем Заман предложил отвести нас прямо на фронт, на самый верх, чтобы получше все рассмотреть. Он уверенно заявил, что проблем с прессой не будет.

Али заартачился. Повторное путешествие нервировало его, но после некоторой ссоры между ними Заман, казалось, пристыдил Али. Они, что, брали друг друга на «слабо»?

По итогу Али согласился поехать, но остался непреклонен в том, что количество транспортных средств будет ограничено, чтобы уменьшить то внимание, которое мы, несомненно, привлечем как от «Аль-Каиды», так и от прессы.

Когда препирательства подошли к концу, я взял новую пачку листьев жевательного табака Redman и запрыгнул во внедорожник генерала, чтобы отправиться на фронт. Заман проигнорировал желание Али ограничить количество транспортных средств, поэтому наш лаймово-зеленый внедорожник оказался всего лишь одним из восьми автомобилей, отправившихся в поездку, и каждый пикап был битком набит вооруженными моджахедами.

Официально все они были бойцами Али, но некоторые являлись более лояльными к Заману. Другой полевой командир казался более агрессивным, но Адам Хан сказал нам после встречи, что Али обвинил Замана в том, что тот позволил прошлой ночью сорока арабам пройти через его позиции и сбежать в Пакистан. Заман все это яростно отрицал. Вести учет того, кто, что и с кем делал, было очень тяжело.

*

Вражеские наблюдатели, сидевшие высоко в горах, должно быть, смеялись в голос над массивным пылевым следом, поднимавшимся над нашей колонной из медленно движущихся машин. Забудьте о скрытном подходе, — они явно видели, как мы приближались. Генерал заметно волновался и на протяжении всей поездки жаловался и ругался на Хаджи Замана, называя того «политиком», которого интересовали только личная слава и богатство.

На этот раз мы отправились немного другим путем в надежде обойти прессу, но безуспешно. Средства массовой информации, казалось, держали под контролем каждую дорогу в Тора-Бора. Тем не менее, мы прорвались и продолжили движение вперед.

Миновав корреспондентов, колонна остановилась у правой обочины узкой грунтовой дороги, и генерал Али, Джордж из ЦРУ, Адам Хан и я поднялись на возвышенность, чтобы взглянуть с холма на линию боевого соприкосновения. Я посмотрел в небо в надежде увидеть инверсионные следы или другие обнадеживающие признаки наличия самолетов. Ничего!

Хаджи Заман прибыл с несколькими своими людьми, и начал показывать вражеские позиции. Его английский был не намного лучше, чем у первоклассника, но этого было достаточно, чтобы я понял его рассказ о положении на поле боя.

Пока мы там стояли, примерно в ста метрах справа от нас упала и взорвалась одна вражеская минометная мина. Заман сказал, что это калибр 120 миллиметров, но по характеру взрыва мне показалось, что она была больше похожей на 82-миллиметровую. Он приземлилась слишком далеко, чтобы поразить нас, и я подумал, что мы просто находимся за пределами досягаемости, — минометный расчет сделал все, что мог, но успеха не достиг.

Этот эпизод побудил Замана пожаловаться на то, что он так и не смог найти и уничтожить вражеские минометы, которые атаковали их на протяжении недели. Эта оценка совпадала с оценкой Али.

Вскоре после этого недалеко от нашей позиции упало еще шесть или семь мин, на этот раз всего в пятидесяти метрах от нас. Дымовые следы четко указывали на линейный веер выстрелов с разбросом примерно в пятьсот метров. Это была хрестоматийная работа — один миномет делает первый пристрелочный выстрел, а затем несколько минометов открывают огонь на поражение, используя первый разрыв для корректировки прицела по дальности. Для меня это означало три вещи.

Во-первых, «Аль-Каида» определенно держала нас под наблюдением откуда-то с гор. Во-вторых, там определенно был не один миномет. В-третьих, — и это было самым важным, — ими управляли не просто какие-то бродяги, спешно кидающие мины в трубы. Очевидно, что расчеты были хорошо сведущи в тонкостях ведения огня непрямой наводкой и обучены работе с сошками и уровнем.

Заман и Али стояли у своих машин, что-то крича друг на друга, — бесполезная перебранка, которая превращалась в рутину всякий раз, когда они собирались вместе. Единственными словами, которые я распознал в их быстром разговоре, были «Аль-Каида, Аль-Каида».

Бурными жестами Заман призывал генерала Али приблизиться к линии фронта и самому увидеть, почему они не смогли пройти мимо окопов и траншей «Аль-Каиды». Али явно чувствовал себя неловко и не хотел продолжать этот разговор.

— Спроси американского коммандос, что он думает, — рявкнул Заман.

Я сказал им обоим, что нынешние наблюдательные посты не дают достаточного обзора, чтобы обеспечить продвижение вглубь гор. Мне все еще нужно было лично осмотреть поле боя, чтобы уточнить наш план действий.

Как только Заман понял, что я все еще хочу идти вперед, он приказал своим людям сесть в свои пикапы. Осторожный Али еще раз заявил, что не считает разумным идти дальше, добавив теперь в качестве причины, что скоро станет темно.

Заман, желая нанести еще одно оскорбление Али, пригласил меня поехать с ним, — предложение, которое я отклонил. Наша колонна проползла на юг еще триста метров, прежде чем Али решил, что осторожность — лучшая часть доблести, и снова остановил свою машину. Когда Заман увидел это в зеркале заднего вида, он тоже остановился и вернулся к тому пешком, после чего между двумя полевыми командирами моджахедов разгорелась еще одна жаркая дискуссия, причем Адам Хан выступал в ней в качестве арбитра и переводчика. Али тщетно пытался вызвать по радио одного из своих подчиненных командиров.

— Что ты собираешься делать, Делтон? — спросил Адам Хан.

У меня ничего не изменилось.

— Скажите им, что мне крайне необходимо осмотреть позиции противника. Очень важно увидеть, что ждет нас впереди. Если это поможет, то я отправлюсь с Заманом и присоединюсь с вами позднее, ребята.

Заману эта идея понравилась, и он широко улыбнулся, отчего Али занервничал еще больше.

— Генерал глубоко обеспокоен тем, что Джордж и вы можете пострадать, — предположил Адам Хан. — Он считает, что в этом обвинят его.

— Тебе в самом деле нужно идти дальше? — спросил Джордж, который был разочарован всем этим шоу и сопровождающей его театральностью. Он уже знал ответ.

Из-за этого Али остался единственным, кто возражал против дальнейшего продвижения. Ему это не понравилось, но он подчинился, и небольшая колонна вновь направилась вглубь гор.

Еще триста метров. Еще одна остановка. Пришло время оставить эти маяки для минометных мин, эти машины, и продолжить движение пешком, чего ни один из полевых командиров делать не захотел. Наконец-то, они кое в чем сошлись — что это становится опасным.

Моджахеды спешились, автомобили были отведены за холм на позицию, скрытую от наблюдения противника, в то время как мы направились к вершине холма южнее, откуда открывался хороший вид на позиции «Аль-Каиды». Заман и Джордж остались стоять справа от нас и немного ниже, тогда как Али, Адам Хан и я поднялись выше по восточной стороне холма.

Наконец, мы достигли подходящего места. С тактической точки зрения, местность перед нашим фронтом была для атакующих сил ужасной. Нам сказали, что силы «Аль-Каиды» имели преимущество, занимая господствующие возвышенности, и предполагали, что они хорошо расположены, чтобы воспрепятствовать любой пешей атаке. Увидев это воочию, все сомнения исчезли. Многочисленные позиции обеспечивали «Аль-Каиде» взаимосвязанные сектора ведения поля и отличное наблюдение за каждым приближающимся. Большое количество естественных укрытий давало наступающим защиту от огня прямой наводкой, но только не от навесного минометного огня. И сейчас нам предстояло получить доказательства этого.