Чтение онлайн

Пока мы разговаривали о расположении противника, несколько бойцов Замана укрылись за большими камнями, а другие поспешили немного спуститься с холма и легли ничком. Я не слышал ничего, что оправдывало бы такие действия, но они уловили характерный приглушенный звук — пам, пам, пам, — минометных мин, вылетающих из пусковых труб. Наше короткое продвижение вперед привело нас в зону поражения.

В течение нескольких секунд мины посыпались дождем и ударили между нашими машинами и тем местом, где мы стояли. Заградительный огонь длился не менее двух минут и разносил камни, осколки и землю во все стороны с бешеной скоростью. Звук был оглушительным и слишком личным.

Когда я оглянулся, болтливый Заман и все его люди укрылись, но генерал Али не двинулся с места. Моим первым побуждением было опустить на землю свою задницу, но Али не выказывал страха и стоял прямо всего в нескольких футах от меня, что означало, что мне нужно было тоже стоять твердо.

Легкая ухмылка появилась на лице генерала, когда он посмотрел мне прямо в глаза. Он чувствовал себя непринужденно, как будто уже много раз оказывался в подобной ситуации. Ладно, я понял, он храбр, но не прятаться от огня казалось безумием. Мы слишком сильно зависели от этого парня, чтобы рисковать тем, что его разнесет в клочья какой-нибудь случайной миной только ради того, чтобы удивить конкурирующего с ним полевого командира и заезжих американцев.

Али с жаром продолжил обсуждать минометы с Заманом, который съежился на коленях за большим скальным образованием. Еще несколько снарядов упали и взорвались так близко, что мы оба на мгновение потеряли равновесие, но смогли устоять на ногах. Я не мог сказать, то ли Али все еще испытывал меня, то ли он просто отдавал свою жизнь в руки Аллаха — обычный жест, ожидаемый от командира моджахедов в бою.

Али кричал Заману, размахивая свободной рукой в воздухе и крепко сжимая рацию в другой руке. Было очевидно, что он хочет немедленно уехать и, вероятно, говорит Заману, что было глупо заходить так далеко. Теперь для меня это обрело смысл.

В промежутке между разрывами минометных выстрелов разгневанный генерал крикнул:

— Посмотрите на машины. Кто их отгонит?

По-видимому, он решил, что ответом на этот вопрос был Адам Хан, который внезапно попросил меня подержать его АК-47.

— Какого черта ты делаешь? — спросил я. Все превращалось в глупость. Адам Хан, на мой взгляд, был так же важен для миссии, как и генерал Али.

— Генерал просит, чтобы я взял машину, — спокойно сказал он.

— Ааааа! Адам Хан, вы слишком важны для этого концерта, — сказал я. — Я рекомендую вам расстаться с тысячей долларов и попросить одного из «духов» сходить за нею.

Адам Хан покачал головой и слегка улыбнулся, зная, что лучше не принимать мои рекомендации. Для меня, жителя Запада, деньги не имели большого значения, но предложение денег какому-нибудь рядовому бойцу, чтобы тот действовал в опасной ситуации, было бы расценено как вопиющее пренебрежение к его мужеству. Еще один вопрос культурной гордости.

Генерал Али передумал и приказал одному из своих телохранителей забрать машину. Решив немного развить свой образ, в который я только что вошел, я сообщил генералу, что вместе с молодым бойцом пойду я, а не Адам Хан.

Мы побежали через вершину холма к машинам, и еще две мины ударили рядом. Я пересек дорогу и занял наблюдательную позицию с оружием, тогда как моджахед рванул к машине генерала. Еще один снаряд взорвался рядом с пикапами, и этот взрыв отбросил его вниз, как будто он скользил на вторую базу, чтобы отбить бросок кетчера.[84] Будучи легко раненым осколком в бедро, он вскочил и прыгнул вперед, пока не добрался до внедорожника генерала, у которого взрывом было выбито заднее стекло.

Я вернулся к Адаму Хану и Али и попытался объяснить очевидное — пришло время прекратить спорить и начать двигаться. Мы определенно находились под наблюдением противника, и они знали, где мы находимся.

Это было безумие. Я быстро говорил, Адам Хан переводил, вокруг разрывались минометные мины, Заман, казалось, застыл в страхе, скорчившись за своей скалой, а генерал Али просто стоял и делал то, что он делал. Полевые командиры, как спаррингующие партнеры, казалось, были вполне довольны тем, что просто тявкали друг на друга, в то время как враг пытался убить нас всех. Ни один из них не отдавал никаких команд, что оставляло всю ситуацию в застывшем состоянии, что на любом активном поле боя было далеко не лучшим шагом.

Если они не будут отдавать приказы, то это сделаю я. Я велел им оттянуть своих бойцов на обратную сторону холма, в наш тыл, и рассредоточить их. Это выведет их из поля зрения наблюдательного пункта «Аль-Каиды». Я также сказал не беспокоиться о машинах, пока не стемнеет, но когда Адам Хан перевел это, сразу стало очевидно, что мое предложение будет проигнорировано. Минометы или не минометы, но этим людям нужны были их пикапы, — они не собирались возвращаться домой пешком.

Поскольку мы зашли довольно далеко, и пока минометы искали другие цели, я решил получше все рассмотреть. Когда моджахеды побежали в безопасное место, генерал Али, Адам Хан и я отошли в другую сторону, пригнувшись и двигаясь дальше вверх по склону. Мы поднялись на его вершину ровно настолько, чтобы можно было наблюдать за вражескими траншеями, фактически осматривая самые передовые позиции противника.

Мы надеялись обнаружить какой-то демаскирующий признак стрельбы из миномета или выявить какое-либо движение боевиков «Аль-Каиды». Не повезло! «Аль-Каида» оказалась умна. Ее бойцы не выставляли себя напоказ. На самом деле в этом не было необходимости, так как они знали, что мы здесь не для того, чтобы организовать атаку.

Еще несколько минометных мин пролетели над головой и ударили позади нас, ранив двух бойцов Замана, заставив полевого командира стряхнуть с себя паралич, и просить нас покинуть поле боя. Идиотская игра в выяснение того, кто из них двоих храбрее, определенно закончилась.

Ранее Заман усомнился в храбрости Али. Теперь мяч оказался на половине поля соперника. Али, казалось, чувствовал себя почти комфортно под огнем. Пока Адам Хан переводил, я попытался рассказать генералу о методе последовательного приближения разрывов к цели, но теперь, когда Заман сморгнул первым, Али тоже был готов уйти. Мы все бросились вниз по склону.

Тем не менее, мы все еще были в пределах досягаемости. Как только мы добрались до остальных, еще один минометный снаряд с оглушительным грохотом приземлился всего в пятнадцати метрах от нас. Это послужило хорошей мотивацией, чтобы мы быстро пробежали еще около сотни метров, и увидели свой лаймово-зеленый внедорожник и другие транспортные средства, ожидающие с заведенными двигателями. В классическом стиле «Копов из Кейстоуна»,[85] все позапрыгивали в любые машины, в которых были свободные места, и колонна помчалась на север по узкой грунтовой дороге.

В последующие дни этот район стал известен как Минометный холм, потому что это был жизненно важный участок местности, который любые атакующие силы должны были пересечь, прежде чем атаковать укрепленные позиции «Аль-Каиды». Поездка на фронт стоила любого риска. Теперь я знал, с чем мы столкнулись.

*

Приблизившись к хребту Пресс-Пул, мы встретили там дерзкого молодого племянника Али, ожидающего посреди дороги. Он подошел к окну генерала и протянул ему маленькую блестящую видеокамеру, взятую у одного из корреспондентов. Генералу было трудно с ней разобраться, поэтому я предложил свою помощь.