Чтение онлайн

Примерно через час после того, как они втиснулись на неудобные позиции, послышался безошибочно узнаваемый звук бряцания оружия и приближающиеся тяжелые, быстрые шаги. Снайперы замерли на месте и затаили дыхание, держа большие пальцы на переключателях своих винтовок. Шрек вытащил гранату из жилета и прижал ее к груди. Как только шаги стихли, Скрауни прошептал:

— Пять или шесть человек. «Аль-Каида». Без сомнения.

*

Скрауни бывал в местах и похуже.

На курсах рейнджеров мы с ним учились в одном классе, 10-84, и после нескольких лет службы во 2-м батальоне рейнджеров он прошел отбор в «Дельту». Ростом он примерно пять футов семь дюймов и за жилистое, мускулистое тело многие в отряде называют его «Карателем».

Свою репутацию он начал зарабатывать еще молодым штурмовиком в 1989 году, во время спасения американского заложника Курта Мьюза в Панаме.[118] Высаживаясь на крышу тюрьмы Модело, Скрауни тащил на себе пулемет М249 SAW с двенадцатью сотнями 5,56-мм патронов в лентах. Его товарищам потребовалось всего шесть минут, чтобы взломать дверь на крышу, спуститься по лестнице, освободить заложника и вернуться на крышу, чтобы их подобрали вертолеты. За это короткое время Скрауни сделал тысячу выстрелов по панамским силам обороны, сам находясь под интенсивным огнем. Не получив ни царапины, он уложил, по подтвержденным данным, не менее пятидесяти противников.

*

Команда снайперов, обнимающих скалу, как пауки, обсуждала свой следующий шаг, и Мёрф решил, что лучший вариант — остаться там, где они находились. Через несколько минут прошла еще одна группа противника, но на этот раз риск обнаружения повысился, так как эти боевики несли несколько фонариков белого огня, чтобы освещать тропу среди скользких, рыхлых и неровных камней. Один взгляд в сторону — и американцы были бы обнаружены.

В течение следующих нескольких часов оживленной тропой воспользовалось еще больше групп боевиков, передвигаясь в обоих направлениях. Укрепляла ли «Аль-Каида» свои передовые позиции? Выдвигались ли они на позиции для засады, чтобы дождаться обычного возвращения моджахедов днем? Или они просто производили смену сил? Парни из «Дельты», оторванные от своих, никак не могли понять, что означают шаги в ночи.

*

Любые мысли о том, что Усама бен Ладен все еще мог подумывать о победе и сохранении своего горного редута, исчезли к вечеру 15-го декабря. Главный террорист, которого, по-видимому, наши бомбы гоняли по всему полю боя, уже извинился перед своими бойцами за то, что втянул их в эту заваруху. Он возложил вину за свои неудачи на вероотступнические режимы в Саудовской Аравии, Иордании, Египте и Пакистане, заявив, что ожидает, что эти страны объединятся вокруг общего дела и придут на помощь. Он также передал странное разрешение женщинам и детям вооружаться для защиты пещер.

Теперь он претерпевал кардинальные изменения в своем отношении. Он разрешил своим потрепанным подчиненным подразделениям сдаться, если они того пожелают! Такое неожиданное наставление совсем не удивило меня. В последнем перехваченном нами сообщении Бен Ладена накануне, 14-го декабря, его голос свидетельствовал об очевидном страдании, и с тех пор наши атаки не прекращались.

Британские коммандос, которые отправились в горы, чтобы мотивировать Хаджи Замана, сообщили по радио, что десятки боевиков «Аль-Каиды» решили пока остаться в нашем мире и ушли. Мученичеству придется подождать. Потеряв волю к борьбе, они бросили оружие и покинули поля боя.

Образ скрывающегося, выжившего и собирающегося сдаться Бен Ладена подтверждался многочисленными радиопереговорами, собранными нашими радиоразведчиками в здании школы, а также перехваченными как ПО «Гринч», так и ПО «Манки». «Аль-Каида» потеряла самообладание, и, похоже, их лидер тоже сдал.

Но действительно ли он находился в панике? Или он просто выставил несколько бойцов, чтобы сдаться, в качестве уловки, чтобы выиграть время и остановить нашу атаку, надеясь получить передышку, чтобы выскользнуть через заднюю дверь? Даже когда все выглядит хорошо, вы должны учитывать другие возможности.

Но каким бы ни был выбор Бен Ладена, мы знали, что эта битва скоро разрешится.

*

Также среди нас были шпионы.

Одной из вещей, находившейся в верхней части каждого списка наших желаний был запрос на переводчиков, свободно говорящих на пушту. Адам Хан был нашим единственным надежным «терпом»,[119] и невозможность клонировать его означала, что связь между местными жителями и американцами продолжала создавать проблемы.

В горах Тора-Бора рабочие навыки, необходимые переводчикам, включали способность выживать в суровых условиях, характерных для работы спецназа — более конкретно, сохранять спокойствие, управлять спусковым крючком в морозную погоду и тащить на себе свой собственный вес.

Поэтому, когда появился подходящий лингвист, его немедленно отправили на работу. Мужчина в проходящем мимо патруле на мгновение остановился возле группы «Гринч» и поймал взгляд Адама Хана. Парень выглядел как настоящая находка. Он не только свободно говорил на пушту, но также примерно на уровне начальной школы говорил и понимал по-английски. Более чем достаточно. Ему был выплачен солидный бонус за подписание контракта.

Однако новый «терп», известный как Флэгг, не был полностью проверен, поэтому Джим и его парни ограничили ему показ, как визуально, так и словесно, того, чем они занимались. Адам Хан присматривал за ним во время испытательного срока и вскоре понял, что в этом парне было нечто большее, чем просто небольшое знание английского. Он говорил на пяти языках! Он также оказался гораздо менее надежным, чем любой другой афганец, сопровождавший группу «Гринч», и Адам Хан решил, что он шпион, и задержал его на месте. Вполне возможно, что этот парень состоял на жалованье у «Аль-Каиды». В его кармане лежала визитная карточка MSNBC,[120] а также рукописные заметки на нескольких листках бумаги, в том числе позывной нашего сотрудника Поупа. Терп отрицал все обвинения, но его сопроводили вниз с гор, чтобы на него посмотрел генерал Али.

Прежде чем Али успел сообразить, что делать с Флэггом, парня поймали, когда он нагло пытался воспользоваться телефоном прямо в квартире генерала. Один из радиоразведчиков Скута завязал с ним разговор и заметил, что Флэгг, помимо других языков, довольно хорошо говорит по-арабски. Это был достаточно большой прокол, чтобы взять его под стражу. Его допросили, немного избили и отправили в Кабул, чтобы запереть в каком-то темном, сыром и переполненном тюремном блоке.

Но Флэгг был не единственным сомнительным человеком в округе. Другой джентльмен постоянно следовал за Адамом Ханом и приставал к нему с различными вопросами о том, где в Соединенных Штатах живут американские коммандос, желая узнать их имена и пытаясь завоевать его доверие. У него был британский акцент, и он, как ни странно, старался держаться как можно дальше от рядовых моджахедов. Его английский был намного более продвинутым, но самым красноречивым открытием о маленьком, худом и темнокожем мусульманине было то, насколько он четко понимал сложные манипуляции, с помощью которых ребята использовали инфракрасные лазерные целеуказатели для наведения бомб.

Для этого требовалась определенная продвинутая подготовка, и Адам Хан вскоре вычислил этого человека как агента пакистанской разведывательной службы ИСИ,[121] который проник в войска Али. Ему не разрешалось приближаться к нам. Афганистан был странным местом.

*

В ночь на 15-е декабря, в беседе у камина, присутствовали офицер британской разведки и Хаджи Заман, поскольку на рассвете должен был наступить еще один важный культурный поворотный момент. Следующий день, 16-го декабря, ознаменовывал собой окончание Рамадана, и моджахеды не только могли начать есть и пить в дневное время, — традиционно считалось, что это время отдыха и прощения врагов.

Основная часть встречи была сосредоточена на том, чтобы убедить полевых командиров отказаться от многовекового обычая и продолжить атаку в горах. «Аль-Каида» находилась на грани, и было абсолютно необходимо сохранять на нее давление. Мы были не в настроении прощать.

Заман, по-видимому, оправившийся от провала с ложной капитуляцией, согласился и похвастался тем, что начал пораньше, сказав, что у него будет несколько сотен бойцов, готовых отправиться на рассвете.

Я положил свою карту перед Заманом и попросил его указать место, которое он планировал атаковать. Это, конечно, было бесполезным упражнением, потому что способность Замана читать карту была ограничена. Оглядываясь назад, я понимаю, что на самом деле было не так уж много веских причин, по которым таким людям, как Али и Заман, нужно было читать карту, потому что это был их задний двор.