Чтение онлайн

Когда он понял, что организм окончательно проснулся от пережитого, то встал с сиденья и вышел через открытую дверь наружу. Переминаясь с ноги на ногу, чтобы ощутить подвижность, он оглядывает тёмно-зелёный Мерседес Спринтер с тонированными боковыми окнами, в котором, значит, он и приехал сюда. Щебечут птицы, возвышаются многолетние деревья. И видит невысокие здания, у которых они остановились. Одно не было каким-нибудь примечательным: двухэтажное, можно даже считать типовое, наверно офисное. А другое показалось необычным: невысокое, примерно в два-три этажа, с высокими, но узкими окнами, и имело оно круглую форму. Из округлых сразу ему вспомнились казанский цирк и стадион в Лужниках. Здесь он не просто впервые, но и не мог предположить, что это за место.

– Наверно, у тебя много вопросов, – сказал уже знакомый голос сбоку. Из двоих мужчин в Спринтере только он и разговаривал. А второй даже не выходил из кабины, и до сих пор там сидит, будто он просто таксист.

Да. Вопросы, разумеется, у Алексея были. Только он даже не знает, как их сформулировать и с чего начать спрашивать. И чтобы предупредить возможные вопросы заранее, этот мужчина снова заговорил:

– Я тебе всё объясню, а сейчас нам надо идти. Следуй за мной.

Алексею не оставалось ничего, и он последовал.

– Можешь называть меня дядя Стёпа. Мы сейчас находимся в городе Дубна. Смотрел кино про Шурика?

Конечно, он смотрел, кто ж не видел культовых комедий Гайдая. Не дожидаясь ответа, дядя Стёпа продолжил:

– Там было такое: «отвечаю на первый вопрос седьмого билета – в основу работы синхрофазотрона положен принцип ускорения заряженных частиц магнитным полем». Так вот этот синхрофазотрон ты сейчас как раз таки увидишь. – Цитату дядя Стёпа произнёс с интонацией точь-в-точь, как в фильме.

Он быстро вошёл в здание, у входа в которое висела табличка с множеством слов, описывающих наименование учреждения. Но из-за многословия Алексей сходу не успел прочитать надписи, в поле зрения успели промелькнуть лишь «институт» и «наук». Внутри круглого здания оказалась какая-то установка, которая занимала почти всё внутреннее пространство. Круглая, состоящая из множества узких железных сегментов, соединённых в единую конструкцию. Через мостик подвешенный над этой установкой они перешли в середину внутрь этого сооружения. В этой части здания находились вертикальные металлические опоры, которые упирались в потолок, и условно разграничивали техническую часть от зоны управления. Никаких перегородок, просто два десятка рамных опор по кругу. Приборы управления, выглядели очень старомодными, явно полувековой давности. Множество шкафов с переключателями, кнопками и стрелочными измерительными приборами. И все они также расположены по кругу с промежутками, чтобы попасть в это внутреннее помещение без стен.

– Эту штуку построили в 1957 году. Естественно, любая уникальная научная деятельность всегда интересовала военных, так что большинство опытов в давние годы были связаны с военной деятельностью. Хотя им это так толком и не пригодилось. Как говорится, деньги на ветер. Собрано очень много наработок и материалов на основе проведённых здесь исследований. Значительная часть знаний не используется. Это или никому не нужно или требует колоссальных финансовых затрат. А потенциал для применения этой установки огромный.

Слушая историческую справку, Алексей смекнул, что кое-чего не знает, а это неплохо бы выяснить. К нему окончательно возвратилась способность соображать. Он вспомнил, как двое неизвестных приходили в больницу, и не хотел быть в неведении о человеке, с которым разговаривает. Поэтому спросил:

– А вы кто? Учёный что ли какой-то?

– Ну, во-первых, не «вы», а «ты». Будем без не нужного официоза. А касаемо того, кто я… Скажем так, это секрет. Учреждение в котором, я работаю, официально не существует, у него даже и названия-то нет. Из-за секретности было решено не обозначать себя каким-то термином. Поэтому я даже не скажу, чем мы конкретно занимаемся, а поведаю лишь то, что можешь знать только ты. Я тебе даже имя ненастоящее назвал. Дядя Стёпа. Оно для разных людей будет разным. Можешь звать меня хоть Вася, хоть Маша, это не изменит ситуацию. Но это не самое главное.

– Это, наверно, какое-то подразделение ФСБ?

– Нет. Мы отдельная структура. Иногда с ними пересекаемся, но не сотрудничаем.

Дядя Стёпа повернулся к находившемуся тут дежурному сотруднику в белом халате:

– Борис, запускай пока.

Названный Борисом подошёл к пульту управления и стал перебирать разные выключатели. Послышался гул трансформаторов и необычный вой со стороны синхрофазотрона.

– Ну что ж. Наверно, настало время рассказать, что с тобой произошло после больницы и для чего ты здесь.

Борис откуда-то из закромов приволок стул, предложил его Алексею. А он, в свою очередь, только когда присел на него, обратил внимание, что мебелью интерьер не изобилует. Борис куда-то удалился. Дядя Стёпа остался стоять. И начал говорить.

– Я очень попрошу тебя отнестись ко всему с максимальным спокойствием. Для начала я тебе расскажу, что произошло в больнице. Ты же помнишь, что накануне целый день был занят обследованием и сбором анализов. Всё это было просто формальностью. В больнице собранные данные не фиксировались, поскольку всё это было сделано по нашей просьбе. Более того, кое-какие данные мы потребовали сфальсифицировать, они диагностировали, что с тобой якобы всё плохо, но это было необходимо. То есть фактически все показатели были в норме, но для публики изобразили, что всё плачевно. Тебе было поэтапно сделано несколько уколов, почти все, когда ты спал, я не знаю, помнишь ли ты первый из них. Эти уколы тебя ввели в состояние искусственной гибернации и остановили метаболизмы.

Алексей вспомнил, что слово гибернация звучало в каком-то фантастическом польском кинофильме. Но не помнил его сути. Поэтому решил уточнить:

– Гибернация? Это что?

– Ещё недавно это считалось невероятным, но мы научились приостанавливать все жизненные функции организма, а потом возвращать всё в естественное русло. Такое в природном виде есть у некоторых животных, например, когда они впадают в зимнюю спячку, а людям такое недоступно.

Он сразу вспомнил недавние ощущения, но сопоставить их с тем, что сейчас слышал, ему всё ещё не получалось. Объяснения продолжались:

– Такая технология не является распространённой. Как я уже говорил, мы секретная структура, поэтому и гибернация на сегодняшний день тоже засекречена. Когда человек находится в таком состоянии, внешне он не выглядит живым. Если попробовать снять с него биологические показатели, то они констатируют смерть. Ты уж извини, но в настоящий момент документально ты мёртв. И врачи в больнице это подтвердили.

Алексей застыл. Он же живой. Вот он, дышит, разговаривает, может двигаться. Но остался спокоен, как его и просили.

– По официальной версии твоё состояние резко ухудшилось, и все действия врачей реанимировать тебя оказались безуспешны. Поскольку ты умер, то необходимо было совершить все действия, которые делают с покойниками. Была похоронная церемония, с гробом, цветами. Потом тебя в гробу закопали на кладбище. Само собой, твоей матери было неприятно, но ей пришлось смириться. Естественно, похороны были фиктивными. Но официально ты умер. Для всех. Ночью мы приехали на кладбище, незаметно выкопали гроб, и положили тебя в наш катафалк. Ну а пустой гроб зарыли обратно. По пути сюда введением специальных препаратов тебя реанимировали. И вот ты сейчас здесь.