Чтение онлайн

Тут я наконец приоткрыл глаза. Не потому, что это обыкновенно при пробуждении, а из-за необходимости понять, что же произошло. Была бы зима, в темноте я бы не увидел ровным счётом ничего. Но сейчас уже рассвело, и можно было, не напрягаясь, отчётливо увидеть обстановку. Перед глазами травинки. Я лежу на земле. И по ощущениям, как-то странно лежу. Голову тянет вниз что ли. Попытка приподняться, и стало ясно, что я оказался на уклоне кювета, и головой как раз вниз. Неуклюже в такой позе стал перебирать руками и ногами, чтоб не сползти по траве ещё дальше. Как же ломит и руки и ноги. Но больше всего болит голова, значит, это была основная причина тяжести, когда я ещё лежал ногами кверху. Встал на ноги в самом низу уклона, кювет неглубокий, и можно видеть полотно дороги. Я обомлел.

Зрелище непривычное. Именно непривычное. Такое не только не каждый день увидишь, но и, скорее всего, такого вовсе не должно быть. Во всяком случае, при нормальных обстоятельствах такое не планируется, чтоб стать неотъемлемой частью жизни. Но и непривычное – это не самое главное. Ужасающее. Наверно, это самое подходящее слово. Тем, кто не обладает крепкой психикой, лучше на такое не только не смотреть, но и не знать о подобных вещах. А ведь кому-то не по своей воле пришлось стать непосредственным участником этого зрелища. К сожалению, на дорогах редкий раз случаются такие происшествия.

Первое на что уставился мой взор – был Икарус. Всё-таки красный цвет легко виден на фоне другой цветовой гаммы, и даже небольшое его количество будет всегда отчётливо видно, если общий фон не является таким же красным. Но вот красного в его облике осталось совсем мало. Собственно, только по оставшейся задней двери и части правого борта, которые мне видны, только и возможно опознать Икарус, который ещё минуту назад был в нормальном облике. Передняя дверь отсутствует напрочь. Передней части нет вовсе, а там, где были фары и бампер, теперь неразборчивое месиво из железа, каких-то проводов и прочих деталей, по останкам которых не определить, чем они являлись изначально. Через обнажившуюся настежь кабину отчётливо просматриваются передние пассажирские сиденья, застывшие в несколько несуразном виде, а рядом колышутся шторки. Снаружи перед кабиной на асфальте лежат несколько человек, и вокруг всё усыпано мелкими осколками. Понятно, что их выбросило после удара через образовавшуюся дыру. У таких Икарусов не было штатных ремней безопасности. Если бы были, то эти люди сейчас остались бы на своих местах и обмякли бы, повиснув на этих ремнях. Но вот они лежат неподвижно на жёсткой поверхности. Глядя на них, неясно – мертвы они или без сознания.

Вся эта неприглядная картина была рассмотрена и оценена мгновенно. Не понял, как я мог вылететь через боковое окно, не почувствовав самого стекла, ведь мне известно, что разбить его не так просто. Ещё и улетел достаточно далеко. Дальше, чем те бедолаги на асфальте. Вон оно – то окно, за которым я сидел. Второе справа после передней двери. Стекла нет. Межоконная стойка изогнулась, а в стенке борта образовалась выпуклая волна. Ясно, от удара кузов тут же смялся, а стекло резко лопнуло, разорвавшись на множество маленьких осколков. Автобус от удара резко вывернуло под углом к дороге, именно поэтому меня по инерции выбросило в окно, а не впечатало в спинку сиденья передо мной.

Как же гудит голова. Я схватился за неё рукой, на ощупь понял, что в волосах запутались травинки и мелкие кусочки почвы. Лицо липкое и чумазое. Убрал руку и на ладони увидел кровь вперемешку с грязью. Еле волоча ногами, вылез таки на дорогу. Подойдя ближе, увидел изначально недоступную взору обстановку с левого борта автобуса. Вернее, теперь уже остатками левой его части, поскольку левый борт отсутствовал полностью. Видны лишь сиденья, которые остались в салоне, и большинство из них сильно наклонены спинками вперёд. На некоторых едва шевелятся люди. Но большинство из тех, кто находились в салоне, разбросаны по асфальту с явными признаками увечий и травм. Между ними равномерно разбросаны сумки и мешки, которые вылетели из багажников, часть из них разорваны, вывалив из себя вещи. И дополняло этот беспорядок наличие разбросанных здесь же бутылок с алкоголем, словно кто-то издевательски постарался окончательно его испоганить, причём многие бутылки оказались целыми. С противоположной стороны дороги на обочине стоял тягач с полуприцепом-фургоном. Коробка фургона повреждений не имела, разве что потёртости, появившиеся за время многолетней работы. Я находился у задней части прицепа, и отсюда было видно, что кабина у тягача исчезла. Там, где она должна быть, теперь располагается передняя часть фургона, то есть рама существенно заехала под него. От такого вида даже неясно, какой марки был этот грузовик.

Я опять схватился за голову, она ужасно закружилась. Кроме этого ещё возникло ощущение тошноты. В глазах стало мутно, как будто близорукость усилилась в десятки раз. Пытаясь перемещаться в этом чрезвычайном лежбище, понял, что ноги не только по-прежнему нужно с трудом волочить, но они стали просто отказываться повиноваться усилиям, которые я в них вкладывал. Без труда понял, что могу сейчас же отключиться. И действительно, я стал терять сознание, наряду с этим свалившись, когда ноги окончательно подкосились. В последнюю секунду бытия я осознал, что среди этого кошмара не разглядел водителя. «А где же Васильич?»

Примерно так всегда и происходили челночные поездки Алексея. За исключением разве что последних событий в виде аварии и появления некоего призрака. Ну и за рулём он бывал не каждый раз. В целом же всё обыденно. Туда-обратно, рынок, трасса, остановки. По приезду передаёт закупленный товар тёте Клаве, а та вместе с мужем на «Жигулях» увозит покупки в неизвестном направлении. Потом все эти вещи распродаются с прилавка. Остальных челноков также поджидали бы их «подельники», чтобы разгрузить барахло из багажника и переправить его к местам временного хранения. Встретила бы их Раифа Ильдусовна, а Виктор Васильевич отчитался бы перед ней о исправности автобуса, передал бы заправочные чеки и путевые документы. Так всегда и бывало. А потом можно и отдохнуть от поездки. Самые стойкие и не отдыхали, а уже утром начинали суетиться на рынке.

Потеряв сознание, Алексей уже не видел, как вскоре после аварии люди, которые должны были ехать мимо, не проехали мимо, а стали оказывать первую помощь. Настолько насколько это было возможно в таких обстоятельствах. Постарались вызвать экстренные службы. Вскоре стали подъезжать «газельки» с красными крестиками, а люди в белых халатах неторопливо кого перевязывать, кого таскать на носилках, а кого просто накрыли кусками тканей и оставили на потом. Работники ДПС занимались своими делами с оформлением протоколов, съёмкой места аварии, постоянно что-то замеряли рулеткой. Прошло несколько часов прежде, чем движение по трассе возобновилось до нормального. Прежде чем дорогу полностью освободили от разбитой техники.

Алексей несколько раз приходил в себя, когда начинали работать первые бригады медиков, но тут же отключался. Также происходило и пока его везли на скорой в больницу. Сколько времени понадобилось медикам, чтоб довезти его до больницы, ему не было известно, как не было известно и куда его определят на лечение. На месте аварии было выяснено, куда следовал автобус, поэтому его и ещё нескольких направили в Нижнекамск. Их сочли не тяжёлыми пострадавшими, так что лишние часы бездействия, так сказать, им не повредили бы. Самых же тяжёлых сразу увозили в Казань, это и существенно ближе, и специалисты там дескать более квалифицированы.

В больнице не было какой-то необычной кутерьмы. Там для медперсонала оказание помощи пациентам является повседневной работой, какими бы болезнями или травмами не обеспечивали их новые клиенты. В этой обыденной больничной рутине новый пациент отлёживался в палате. К тому же в отдельной одноместной. И буквально с первых же минут поступления возле него стала дежурить мать, которой немедленно сообщили о случившемся. Врачи просили её ехать домой, необходимости задерживаться нет, он же не при смерти, но она настояла на своём. Естественно, её он и увидел первой, когда открыл глаза, окончательно очнувшись.

– Как ты?

– Кажется, нормально.

– Помнишь, что произошло?

– Авария, – негромко проговорил Алексей, а для себя отметил, что провалами памяти не страдает, и забыть такое нереально. При этом он старался вспомнить те недолгие минуты, пока был в сознании, чтоб для самого себя внести ясность обстоятельств, в которых оказался. – Я в больнице, да?

– Ну да. Врачи уколов каких-то наделали, чтоб ты отдохнул, поэтому ты так долго был в отключке.

– Какой сегодня день?