Чтение онлайн

– Не кажется, - капризно бросила Алексис и отвернулась. Она не хотела, чтобы Василий увидел ее такой - с расцарапанной щекой и заплывшим глазом. Она не хотела рассказывать ему, что с ней произошло после того, как он таинственным образом исчез из ее квартиры сегодня утром. И вообще - она не хотела его видеть, потому что просто не знала, как ей теперь с ним себя вести.

– Ну, хорошо, тогда я сам попробую с ним связаться, - Рихард попросил у дочери ее коммуникатор и выбрал во "Входящих" последний номер - с него ей звонил Василий пару часов назад. Абонент находился вне зоны доступа. Тогда Рихард достал свой Vertu, нашел номер русского оператора сотовой связи и набрал его с телефона Алексис. Результат был тем же.
– Недоступен, - констатировал он.

– Папа, мы ждем его уже три часа, вместо двух, - нетерпеливо заговорила девушка.
– Он большой мальчик, и как-нибудь доберется сам - он ведь так тебе сказал?

– Именно так, - кивнул Рихард, - но все равно как-то неприлично бросать его здесь... А вдруг у него нет денег на обратную дорогу?

– Он бы сказал, - Алексис легонько потянула его за рукав.
– Папочка, полетели, ну пожалуйста...

– Как скажешь, солнышко, - Рихард поцеловал дочь в щеку и направился в кабину к пилотам. Он был уверен, что Василий застрял в пробке, по крайней мере, не было никаких знаков, что жизни русского что-то угрожало, и Норман-Ауденхоф даже не рассматривал версию похищения Комнина людьми Круза. Он готов был дать парню еще полчаса, а может даже больше, если бы не дочь. Рихард чувствовал свою вину, за то, что случилось с ней сегодня утром, и чтобы хоть как-то ее загладить, согласен был выполнить любой ее каприз - пусть даже такой: не совсем разумный, нелогичный и очень эгоистичный.

Через несколько минут они заняли свое место в длинной очереди бизнес-джетов, ждущих разрешения на вылет из международного аэропорта Пудун. Алексис задвинула шторку иллюминатора и закрыла глаза. Ей было слишком тяжело смотреть на город, в котором она провела полтора года и теперь в спешке покидала, так и не разобравшись в собственных чувствах. И еще ее начинала мучить совесть - наверное, нужно было все-таки дождаться Василия. Алексис почувствовала, как у нее наворачиваются слезы:

– Я попробую заснуть, - она быстро надвинула повязку на глаза, чтобы папочка не заметил, что она снова плачет - уже который раз за сегодняшний день - и через несколько минут действительно забылась глубоким сном. Из него ее вывел голос отца:

– Просыпайся, принцесса, мы только что приземлились в Хельсинки.

Она проспала все восемь часов полета, большая часть которого пролегала над территорией России. Получить визы в эту страну за короткий срок было нереально, и потому они решили лететь в соседнюю Финляндию, чтобы ждать там известий от Василия, который должен был забрать посылку с Артефактом из американского консульства в своем родном Санкт-Петербурге и придумать, как передать ее Норман-Ауденхофу, минуя пограничные и таможенные препоны.

***

– У вас в запасе два часа, успеете?
– спросил Норман.

– Постараюсь, - заверил его Василий.
– Если нет, я как-нибудь сам.

Он не успел. Василий это понял, когда его такси намертво стало в пробке, забившей автостраду, ведущую из центра города в аэропорт. Он достал китайский телефон и только набрал номер Алексис, как связь вырубилась. На карте просто закончились деньги - он не рассчитывал так часто ей пользоваться. Василий чертыхнулся и полез в другой карман рюкзака в поисках своего российского телефона. Его там не было. Вася перерыл весь рюкзак, но так его и не нашел - видимо, забыл в номере, когда в спешке собирал вещи, а может просто выронил по дороге. Он громко выругался, и таксист с пониманием оглянулся на него:

– Пробка, - произнес он по-английски и сочувственно вздохнул.

Василий прибыл в аэропорт с часовым опозданием, в тот самый момент, когда самолет Норман-Ауденхофа пристраивался в самый хвост очереди бизнес-джетов, ждущих команды на взлет. Васе не потребовалось много времени, чтобы найти автомат, на котором можно было пополнить счет на китайской карте, но когда он это сделал, оба телефона - и Рика, и Алексис - были уже вне зоны доступа, и Василий тоскливо побрел к стойкам продажи билетов.

Цены на прямые рейсы "Аэрофлота" и Air China оказались неподъемными для его скромного бюджета. После долгих переговоров с агентами и хождения от стойки одной авиакомпании к другой ему удалось-таки найти билет на тот же день, цена которого укладывалась в остаток средств на его банковской карте. Ночной перелет "Узбекскими авиалиниями" в Ташкент с 12-ти часовым ожиданием в аэропорту этого города "попутного" самолета до Самары и последующим перелетом в Санкт-Петербург оказался единственно возможным для него решением.

Когда эпопея с покупкой билета была благополучно завершена, Василий зашел в первый попавшийся по ходу бар и заказал себе пол-литра пива "Циндао". Эта марка считалась в Китае самой лучшей, поскольку пивоварни Циндао построили еще в 19 веке получившие этот город в виде концессии немцы.

"Немцы", - машинально подумал Василий и тут же вспомнил вопрос Де Анджелиса о том, как он проводит время в Шанхае "со своими немцами", случайно услышанные отрывки разговоров Алексис с отцом по-немецки, ее страстный шепот на этом языке... "Наверное, они меня ни минуты не ждали. Как прошло два часа, так сразу и улетели", - усмехнулся Вася.
– "Немцы ж, блин".

Василий был знаком с немецкой пунктуальностью не понаслышке. В школе у них был физрук - Рудольф Рудольфович Штольц, славившийся особым педантизмом. Само собой, его сразу же "перекрестили" в Адольфа Адольфовича, а для краткости и вовсе просто именовали Гитлером, тем более что такую кличку своим поведением физрук вполне заслуживал. Он нещадно драл нормативы со школьников и не терпел опозданий, в спортзал запускал классы по секундомеру, а всем опоздавшим назначал по 30 отжиманий. Не слишком пунктуальный Вася ненавидел "Адольфа Адольфовича" всем сердцем, и потому, когда ему предложили изучение третьего иностранного языка на выбор, ни секунды не задумываясь, предпочел итальянский немецкому. "Предпочел Гитлеру Муссолини", - долго потом смеялся над ним дед.

"И как я сразу не просек, что они только притворялись американцами?" - Василий задумчиво потягивал свою порцию "Циндао", - "Норман же постоянно политически некорректные замечания отпускал, да и Алеська тоже. Алеська...", - усмехнулся он про себя от того, как легко упростил имя еще вчера такой, казалось, недоступной американки. Или немки? "Да какая на фиг разница - немцы они или американцы", - Вася уже совсем запутался и решил больше не размышлять на эту тему, - "В конце концов, мне с ними детей не крестить".

Он допил пиво, расплатился последней оставшейся у него голубой купюрой с изображением председателя Мао и отправился на регистрацию узбекского рейса.

13 июля 2009 года

Киностудия United Artists MGM - мини-отель "Версаль"

Лос-Анджелес, США - Санкт-Петербург, Россия

Том Круз нервно курсировал по своему просторному кабинету, окна которого выходили на довольно невыразительный, зажатый несколькими скоростными автострадами деловой центр Лос-Анджелеса. Джош и Дилан молча сидели в мягких кожаных креслах, тревожно наблюдая за перемещениями шефа. Они только что привезли ему плохие новости и теперь опасались, как бы не попасть за это под раздачу.