Убить волка
Шрифт:
Повинуясь его приказу, двое солдат Черного Железного Лагеря тут же схватили пленника.
— Ваше Высочество Янь-ван! — спустя пару шагов окликнул Чан Гэна Сюй Лин. — Когда мы сможем сразиться с этими западными псами?
Чан Гэн не замедлил шага и ответил, не поворачивая головы:
— Если нам удастся устроить многочисленных беженцев в Цзянбэй и небеса не пошлют на страну никаких природных бедствий, то спустя год-другой... Если запасы цзылюцзиня в шахтах восемнадцати племен к тому времени не иссякнут, то мы сможем наладить поставки топлива с северной границы. Вот тогда я надеюсь, мы покажем этим западным псам!
Как же в нынешние смутные времена, когда при дворе трудно и шаг сделать, а страну заполонили беженцы, взять передышку? Не говоря о том, чтобы объединиться против иностранцев?
Сюй Лин сделал глубокий вдох, глаза его покраснели. Он подошел к Янь-вану и прошептал ему на ухо:
— Ваше Высочество, понимаете ли вы, что некоторым ваше решения реформировать систему государственного управления показалось чересчур радикальным и вы для них точно бельмо на глазу... Если Ян Жунгуй действительно нечист на руку и сокрыл информацию об эпидемии, то ему это совершенно точно известно. Поэтому в качестве последнего средства он может обменять все имеющееся в его поместье серебро и золото на ассигнации Фэнхо. А потом объявит, что это Ваше Высочество насильно заставили местных чиновников покупать ассигнации, ставя им невыполнимые задачи, из-за этого им пришлось нарушить закон и брать взятки. Управление по контролю и надзору и цензорат явно объединятся, чтобы нанести решающий удар. Что вы тогда будете делать?
На губах Чан Гэна играла легкая улыбка.
— Если есть кто-то другой, кто способен разобраться с этим бардаком, освободить Цзяннань и вернуть мир на наши земли, то я соберу вещи и уйду со своего поста. Господин Сюй, я ведь трудился в поте лица не ради собственной выгоды или чтобы люди потом восхваляли меня... Если кто-то желает меня в чем-то обвинить, это их право. Совесть моя чиста перед собой и Небесами, и посреди ночи я могу спокойно спать — хоть в здании Военного совета, хоть в императорской тюрьме [10], — не боясь, что духи моих предков придут, чтобы отвесить мне оплеуху...
Речь его оборвалась, и на молодом прекрасном лице Янь-вана застыла горькая усмешка. Сердце Сюй Лина дрогнуло, когда он почувствовал исходившее от принца одиночество и беспомощность, и покраснел...
В очередной раз Янь-ван публично унизил цензорат. Довольно долго они страстно желали нащупать слабое место принца и избавиться от него и его сторонников.
При дворе цензорат собрал "лучшие умы". Во многом эти чиновники походили на Сюй Лина — их не интересовали ни власть, ни богатство, а влиятельных купцов и торговцев там откровенно недолюбливали. Люди из цензората называли себя верными слугами Императора, а Янь-вана обвиняли в том, что принц призывает утолить жажду отравленным вином [11]. Тем более, про него ходило множество грязных слухов. В правительстве всегда опасались, что Янь-ван злоупотребляет властью и манипулирует Императором.
Поэтому, когда Сюй Лин отправился на юг вместе с Янь-ваном, его целью являлось не только провести расследование и разоблачить продажных чиновников. Ему поручили еще одно важное дело. Пока знатные семьи и недавно назначенные государственные чиновники дрались точно пара петухов с вороньими глазами [12], две палаты объединили усилия, чтобы разоблачить преступления Янь-вана, придумавшего пресловутую реформу. На плечи Сюй Лина легла непростая задача. С одной стороны, Император Лунань не доверял Ли Миню, а с другой две палаты желали найти доказательства коварных планов Янь-вана...
Пусть методы этот человек временами выбирал чересчур резкие, именно Янь-ван выбивался из сил, пытаясь помочь Цзянбэю и Цзяннани, пока придворные с нетерпением ждали, когда же он оступится. Кто из них наносил больше вреда своей стране и ее народу — Янь-ван или эти чиновники?
С губ Сюй Лина сорвалось растерянное:
— Ваше Высочество...
Чан Гэн чуть приподнял брови:
— Что такое, господин Сюй?
Сюй Лин лишился дара речи.
Гу Юнь молча шел во главе отряда. Кабинетному ученому Сюй Лину казалось, что говорил он совсем тихо, но благодаря острому слуху ветер донес до маршала каждое сказанное им слово.
Сюй Лин заметил, как помрачнели разгневанные солдаты и побледнел Гэ Чэнь. И наконец догадался, что их проникновение на вражескую территорию было отнюдь не случайностью.
Примечания:
1. ???? — long tan hu xue — пучина дракона [и логово тигра] (обр. об опасном месте).
2. ?? — suzhou — городской округ в провинции Цзянсу КНР, расположенный в низовьях реки Янцзы близ озера Тайху.
3. ?? liuyi — искусства (этикет, музыка, стрельба из лука, управление лошадьми, каллиграфия, математика)
4. ?? — dudou — обозначает нижние одежды для детей закрывающее живот и грудь. — Нечто подобное можно было увидеть в аниме "Унесенные призраками" на сыне Юбабы.
5. Впервые про ароматный бальзам упоминался в 30-х главах.
6. ???? — zhong xiao jie yi — преданность, почтение, честность, верность.
Будьте верны стране, почтительны по отношению к своим родителям, будьте преданы мужу и жене и будьте верны по отношению к друзьям.
7. Стихотворение поэта Лу Ю (??) династии Сун (960-1279 гг.).?????????????("Выхожу осенней ночью за бамбуковую калитку")
8. У Сигуани (??) — название пограничной заставы. В настоящее время находится в провинции Аньхой, в горах на юго-западе, через реку напротив восточных ворот (заставы) города.
9. Отсылка к 27 главе.
10. Тюрьмы для заключенных, приговоренных к суровому приговору, или заключенных, приговоренных к смертной казни, называются "Тяньлао".
Гу Юнь был заключен в этой тюрьме в 57 главе.
11. ??? — yinzhenzhike — утолять жажду отравленным вином (обр. предпринять отчаянный шаг; временные меры, которые только усугубят ситуацию)
12. ??? — wuyanji — петухи с вороньими глазами (обр. о ненавистнике, ревнивце, злобном противнике)
Глава 88 «Беспорядки в лагере»
____
Не успели утихнуть беспорядки на побережье, как с первыми лучами солнца западный дракон стремительно покинул родную гавань.
____
Гу Юнь чуть наклонил голову: до него наконец дошло, кого приставили следить за их поездкой на юг.
Часть детства Гу Юнь провел во Внутреннем дворце [1], поэтому понимал Ли Фэна гораздо лучше, чем Чан Гэн.
Любой человек с высокими амбициями и скромными способностями вошел бы в положение Ли Фэна. Император Лунань определенно умно и хитро вел дела, но как говорится, какой бы могущественной не была пастушья собака, её не боится никто кроме овец. Пусть клыки её остры и в схватке один на один она загрызет волка, ей никогда не стать вожаком волчьей стаи. У людей все работает примерно так же.
Гу Юню не обязательно было разбираться в политике и хорошо знать все силы, собравшиеся при императорском дворе. Кого бы не поддерживал Сюй Лин и какова бы ни была его цель, в первую очередь он служил Императору.