Чтение онлайн

– Пустите... Да отпустите же!

– Брось ломаться, я таких как ты знаю, вам самим нравится... Пошли в комнату ко мне.

И опять:

– Пустите!..

Один голос знакомым показался. Ярла наклонилась к замочной скважине, выглянула. Совсем рядом говорят, может, рассмотреть получится, кто это... Вон, чуть дальше по коридору Саулина и какой-то хмырь с широченной спинищей, с толстыми ляжками - того гляди штаны лопнут. Кажись, уже мелькал он тут на днях, комната у него по соседству. Не то что в отцы, в деды Саулине годится, а все туда же - сгреб и юбку девчонке задирает.

Но все-таки помедлила Ярла, чтобы лучше ситуацию понять. Ну бывает же такое: "Пустите", - девица твердит, а сама хихикает. Пожалуй, обидится, если и правда ее отпустят.

Но здесь явно не тот случай. Саулина по-настоящему вырывается, вцепилась в волосатую ручищу, которой толстяк ее за талию облапил, хочет от себя отодрать. И в голосе - нотки яростные, уж никак не игривые слышатся. Ну да, с таким-то уродом кто заигрывать станет? Разве которая на деньги его позарится, он не из бедных, судя по одежде. Да только Саулина не позарилась бы.

Но хотя и яростный голос, громко закричать, на помощь позвать девушка боится. Гордость не дает. А вдруг решат, что сама повод дала, вдруг ее же обвинят, как те две мадамы кружевные - случайно услышанные вчера слова их, "развратная девица" и прочее, тут же всплыли в Ярлиной памяти.

А что еще мадамы говорили? Насчет хозяев постоялого двора?.. Может, действительно господа Тиверо не прочь, чтобы служанка ко всей своей работе дополнительно еще и желающих постояльцев развлекала? С них и станется... Вывеску-то приличную нацепили на свое заведение, но вывеска - одно, а что внутри заведения делается - это другое. Потому и не хочет девушка, чтобы они знали об ее сопротивлении, не повышает голос.

Пригляделась Ярла к непрошенному Саулининому ухажеру, насколько замочная скважина позволяла. Ну, на такого увещеваниями точно не подействуешь. Вон какой здоровый голодный дух, похотливый инкуб, с ним рядышком вьется.

"Видать, такого инкуба, но уже освободившегося, отец Воллет Лорку в отцы прочит", - подумалось невольно.
– Да только свободному инкубу совсем не то надо, не физической любви. А как всем голодным - убить, жизненную силу выпить.

Так... теперь - лишь бы дверь не заскрипела, не спугнула кавалера раньше времени. Да вроде не должна, не скрипела прежде.

Мягко толкнула Ярла дверь - та беззвучно отварилась. И не заметили они оба постороннего присутствия - толстяк из-за того, что только свое пыхтение и сопение слышал, а Саулина - потому что он ей обзор загораживал.

Шаг - бесшумный, еще... Пожалуй, если сразу сильно больно этому хмырю сделать, руку, например, за спину вывернуть, так разорется на весь дом. Ни к чему оно... По-другому действовать будем.

Тихо приблизилась Ярла к толстяку сзади и одновременно одной рукой рот ему зажала, другой кинжал из ножен вытащила, уткнула в спину. Прошипела в самое ухо:

– Отпусти девчонку.
– А тот уж и сам отпустил, взмахнул нелепо руками в воздухе.
– Спокойно стой.

Саулина, нежданно свободу обретя, отступила на шаг, во все глаза на происходящее уставилась. И мстительная радость мелькнула во взгляде - но разве ее за то осудишь? Потом догадалась, поспешила к лестнице - сторожить, не идет ли кто.

Здоровяк вздумал было дернуться.

– Слушай и запоминай, - так же, шепотом, продолжала Ярла.
– К ней больше не суйся. Она ведь ясно сказала: знать тебя не хочет. Давай уж, пошевели своими жирными мозгами, чтобы это до тебя как следует дошло.

Громила завозился снова. Чувствовал, что рука, его схватившая - не самая сильная, не самая большая рука. Но чувствовал и упирающееся в спину лезвие. Хотя и плашмя оно упиралось, чтобы царапины не оставить, но все равно ощутимо было.

– Теперь я тебя отпущу. И ты к себе в комнату пойдешь. А потом лучше всего тебе отсюда на другой постоялый двор убраться.

Конечно, не послушался он. Только почувствовал свободу - развернулся, вперился в Ярлу взглядом маленьких свинячьих глазок. Худшие его подозрения подтвердились: женщина угрожала ему. И нож-то как будто исчез, как будто и не было его... На самом-то деле не исчез никуда, за рукавом прятался, потому что Ярла его обратным хватом держала. Но толстяк оружия не видел и осмелел:

– Да ты как посмела?! Ты кто такая?..

От злости чуть не задыхался, но голоса не возвышал - не хотел скандала. Но и смириться с положением, которое ему представлялось особенно позорным, не желал. Имел глупость на Ярлу надвинуться, словно одной своей массой ее собрался подавить.

Но напрасно. Ярла мгновенно от него сбоку оказалась, а лезвие на этот раз в правое подреберье ткнулось толстяку.

– Для тебя я прежде всего человек, у которого есть нож, - по-прежнему негромко сказала Ярла.
– Слой сала ты порядочный накопил, но будь уверен, проколет до печенки.

Делать то, о чем говорила, она собиралась в последнюю очередь, но толстяку об этом знать ни к чему. Кто он такой, интересно - какой-нибудь торгаш, или чиновником в конторе сидит? С оружием явно всю жизнь дела не имел, не утруждал жирные телеса.

– Я на тебя в стражу заявлю, бандитка!

– С проколотой-то печенкой? Посмотрю, как заявлять побежишь.

Так его, посильнее надавить. Ярла почувствовала даже, как от толстяка потом вонять начало - и правда, испугался.

– За-заявлю, - заикнулся он, - что ты воровка, девка продажная...

– Все, что на ум пришло, перечислил? Еще одно добавь, не забудь: что убийца. А я возьму, да тоже заявлю, только не вранье, а правду. Слово двоих против тебя одного будет.

– Кого двоих? Этой, что ли, соплячки? Да кто ее слушать станет...

– Станут, у них работа такая. Разбирательство начнут. Начальству твоему, - Ярла решила, что скорее всего толстяк все-таки чиновник, - да дорогой женушке понравится это, а?

Громила запыхтел сильнее, и сильнее потом завонял.

– Шаг вперед, - приказала Ярла.

Здоровяк не двинулся с места.

– Оглох, что ли? К ножику прилип? Не держу я тебя.

Отлип, шагнул. Так, шажок за шажком, и добрался до своей двери - через две от Ярлиной. Только на самом пороге ускорил ход, шарахнулся, скрылся в своей норе.

Саулина, бросив лестницу караулить, подбежала к Ярле. Хотела что-то сказать, но Ярла палец к губам прижала и тоже к себе комнату вернулась, девушку за собой поманив. Саулина следом за ней шмыгнула.

– Ой, госпожа Ярла...
– от волнения забыла девчонка, что от госпожи давно отказались они. Хотела благодарить, а слова с языка не идут, так сильно все это на нее подействовало. Слезы выступили на глазах. Но крепится, в голос не хочет заплакать, перед воином себя уронить.