Чтение онлайн

– Понятно.

Она снова поднесла бокал к губам.

– Хо-Ту любит тебя, - сказал я.

Она отвела глаза.

– Я знаю.

– И часто на Кейджералию тебя вот так приносят в жертву?

– Когда у Кернуса появляется для этого соответствующее настроение, ответила она и спросила: - Можно, я оденусь?

– Да, - кивнул я Сура подошла к одному из сундуков и, достав длинный отрез красного шелка, обмотала его вокруг себя, закрепив на талии шнурком

– Спасибо, - сказала она Я снова наполнил её кубок - Однажды, много лет назад, на праздновании Кейджералии меня заставили отдаться рабу и я забеременела, - продолжала она.

– Ты знаешь, кто это был7 - Нет Я была в маске, - она невольно содрогнулась.
– Его привели откуда-то с улицы. Я до сих пор его помню Он был такой потный, пухлый, с липкими, грязными руками. Он все время пыхтел и так противно похихикивал. Зато мужчины за столом веселились вовсю. Наверное, действительно забавное было зрелище.

– И что с ребенком?

– Я родила его. Но ребенка сразу забрали, так что я его никогда не видела. Скорее всего, получился такой же урод, как и его зачинатель.

– Вряд ли, - сказал я.

Она грустно рассмеялась.

– Хо-Ту часто к тебе приходит?

– Да, я играю ему на калике Он очень любит слушать эту музыку.

– Ты настоящая рабыня красного шелка.

– Много лет назад, - задумчиво продолжала Сура,Хо-Ту был изувечен его заставили выпить кислоту.

– Я об этом не знал.

– Некогда он был рабом, но завоевал себе свободу поединками на" кривых ножах. Он был очень предан отцу Кернуса, а когда Кернуса-старшего отравили и фамильный медальон дома перешел к Кернусу-младшему, Хо-Ту позволил себе выразить недовольство, и его заставили выпить кислоту. Но он так и остался в этом доме - А зачем бы ему было здесь оставаться?

– Возможно, потому, что одна из рабынь этого дома Сура, - ответила она.

– Понятно.

Она засмеялась и покраснела Я оглядел комнату.

– Знаешь, у меня нет никакого желания возвращаться к себе, - признался я, - К тому же все в доме, очевидно, ожидают, что я задержусь здесь подольше

– Давайте я буду служить вам как рабыня для удовольствий, - предложила она.

– Ты любишь Хо-Ту?
– спросил я.

Она ответила мне долгим задумчивым взглядом и медленно кивнула.

– Тогда давай займемся чем-нибудь другим, - сказал я.

– Хотя для других развлечений твоя комната, очевидно, мало что может предложить, - заметил я.

– Да, кроме самой Суры - ничего, - смеясь, призналась она.

Мой взгляд, в который раз скользнувший вдоль пустых стен, остановился на калике.

– Вы хотите, чтобы я для вас поиграла?
– спросила она.

– А чего бы ты сама хотела?
– поинтересовался я.

Она, казалось, была ошеломлена.

– Я?
– недоуменно переспросила она.

– Да, Сура, именно ты.

– Это Куурус спрашивает серьезно?

– Да, - подтвердил я, - Куурус совершенно серьезен.

– Я знаю, чего бы мне хотелось, - после минутного замешательства ответила она, - но это так глупо.

– Ну в конце концов ведь сегодня Кейджералия.

– Нет, - покачала она головой, - это слишком нахально с моей стороны.

– Что именно?
– допытывался я.
– Если ты хочешь, чтобы я постоял на голове, сразу предупреждаю - в этом я не мастер.

– Нет, - ответила она, робко поднимая на меня глаза.
– Не могли бы вы обучить меня игре?

Подобная просьба меня очень удивила. Она тут же стыдливо потупила взгляд.

– Да, конечно, - пробормотала она.
– Я знаю. Я женщина. Рабыня! Извините.

– У тебя есть доска и фигуры?
– спросил я.

Ее лицо озарилось счастливой улыбкой.

– Вы меня научите играть?
– недоверчиво спросила она.

– Доска и фигуры у тебя есть?
– повторил я.

– Нет, - сокрушенно покачала она головой.

– А бумага? У тебя есть карандаши или чернила?

– У меня есть шелк. Есть румяна и банки с другой косметикой!

Мы расстелили на полу большой кусок желтой шелковой материи, и я довольно добросовестно расчертил его на квадраты, закрасив нужные красными румянами.

Затем мы вывалили из сундука огромный запас маленьких бутылочек, пузырьков и брошек и договорились, какая из них будет соответствовать какой фигуре.

Меньше чем через час все уже было готово, и я прочел Суре краткий вводный курс об основных правилах игры и элементарных комбинациях. В течение следующего часа она, иногда путаясь, нерешительно попыталась перенести новые знания в конкретные перемещения фигур, не слишком, надо признать, глубокие по своей эффективности, но всегда обдуманные и логичные. Мы долго обсуждали каждый ход, рассматривая его сильные и слабые стороны, уделяя внимание его последствиям, пока она не воскликнула наконец: "Понятно!" - и мы не переходили к следующему.

– Нечасто встретишь женщину, которую увлекла бы игра, - признался я.

– Но ведь это так красиво!
– воскликнула она.

Мы играли недолго, но даже за столь краткий промежуток времени её ходы раз от разу становились все более точными, эффективными и дальновидными. Мне пришлось уже меньше указывать ей на то, каким образом следует развивать дальше ту или иную разыгрываемую ею комбинацию, и больше внимания уделить защите своего собственного Домашнего Камня.

– Ты действительно никогда прежде не играла? удивился я.

– А что, у меня уже получается?
–  видимым удовольствием спросила она.

– Да, недурно, - признался я.

Эта женщина начинала восхищать меня. Я не мог поверить, что она играет впервые в жизни. Стало ясно, что мне удалось столкнуться с одним из тех редких типов лю дей, которые обладают замечательной врожденной способностью к игре У неё ещё ощущались определенные шероховатости и недостаточное владение ситуацией на доске в целом, но судя по тому, сколь стремительно она прогрессировала, все эти недоработки можно было очень скоро устранить Ее лицо раскраснелось от возбуждения, глаза радостно засверкали - Захват Домашнего Камня' - с торжествующим видом объявила она.

– Может быть, ты лучше поиграешь на калике? предложил я.

– Нет-нет' - воскликнула она - Еще партию' - Ты ведь всего лишь женщина, - напомнил я ей.

– Пожалуйста, Куурус, сыграем ещё Я неохотно начал расставлять фигуры На этот раз она играла желтыми.

С несказанным изумлением я наблюдал, как на моих глазах она разыгрывает дебют Сентиуса - один из наиболее сложных и мощных дебютов, сковывающий развитие фигур противника, особенно движения писца убара, и делающий его защиту весьма проблематичной - Ты правда никогда раньше не играла7 - снова начал допытываться я, считая нелишним окончательно вьыснить этот интересный момент - Правда, - ответила она, не отрывая взгляда от нашей импровизированной доски и изучая её с таким вниманием, с каким ребенок рассматривает новую игрушку.