Чтение онлайн

– Быть Фламиниусом, - ответил я.

Он рассмеялся и затряс головой.

– Нет, - сказал он.
– Я узнал истинную цену человеку. Этот дом хорош для подобных открытий, - он по

смотрел на меня мутными, полными ненависти глазами.
– Я презираю людей! Презираю! Вот почему я пью с тобой.

Я коротко кивнул ему и собрался уходить.

– И последнее во всей этой маленькой истории,сказал он мне вслед.

Я обернулся. Он опять возился с бутылью.

– На играх второго ен'кара, - сказал он, - на Стадионе Клинков я видел верховного служителя высоких посвященных.

– Ну и что?
– спросил я.

– Он об этом ещё не знает... И не узнает, наверное, ещё с год.

– О чем не узнает?
– не понял я.

Фламиниус рассмеялся и налил себе очередную порцию выпивки.

– О том, что он болен дар-косисом, - ответил он.

Я медленно брел по дому. Близилась полночь, однако то тут, то там до меня доносились отголоски Кейджералии, празднование которой зачастую продолжается до рассвета.

Я шел, погруженный в свои мысли, и ноги сами снова привели меня в обеденный зал дома Кернуса. Я походил по залу и, толкаемый любопытством, открыл дверь, через которую уволакивали предназначенных на съедение зверю рабов. За дверью оказалась длинная лестница.

Стараясь не шуметь, я поднялся по ступеням до верхней площадки, откуда шел широкий коридор, в конце которого я увидел двух сидевших на полу охранников. Заметив меня, они мгновенно вскочили на ноги. Я медленно приблизился. Оба стражника были вооружены. Выглядели они совершенно трезвыми, хорошо отдохнувшими, собранными.

– С Кейджералией, - поприветствовал я их Вместо ответа они обнажили оружие - Сюда входить запрещено, Несущий Смерть, - сказал один из них.

– Хорошо, - ответил я, оглядывая тяжелую, обитую железом дверь за их спиной. С нашей стороны она была не заперта, и это меня заинтересовало. Мне казалось, что она, наоборот, должна быть закрытой на множество запоров, чтобы не оставить ни малейшей возможности выбраться находящемуся внутри зверю. Запоры, однако, на двери имелись-два толстых бруса и соответствующие им две металлические скобы.

Внезапно из-за двери донесся глухой рев.

– Мы тут устроили поединок на кривых ножах, - доложил я, - и я получил ранение.

Я отвернул рукав туники и показал им наложенную повязку, сквозь которую просочилось несколько капель крови.

В глазах охранников появился страх.

– Уходите отсюда!
– воскликнул первый стражник.

– Сейчас я вам покажу, - не обращая внимания на их явную тревогу, сказал я, разматывая повязку на руке.

За дверью раздался дикий громкий рев, и мне показалось, будто я слышу скрежет когтей по каменной стене.

– Уходите!
– настойчиво повторил второй стражник.
– Уходите отсюда!

– Гана совсем не серьезная, - старался я их успокоить, показывая для убедительности края разошедшейся кожи, с которой после снятия повязки снова начала сочиться кровь.

И тут я, к своему ужасу, услышал, как что-то изнутри бросилось на дверь. Удар был такой силы, что казалось, будто она вот-вот вывалится, однако тяжелые створки выдержали натиск и отошли назад. Можно было предположить, что с той стороны двери также есть запоры. Затем я услышал звук, очевидно, двигаемых в пазах засовов, словно что-то или кто-то пытался удержать их на месте. Значит, дверь могла запираться и открываться изнутри.

Тут раздался новый дикий, безумный рев, и мне показалось, что задвижка с той стороны двери с грохотом вышла из пазов. Оба стражника побледнели от ужаса и

поспешно бросились запирать дверь с этой стороны, заводя два тяжелых бруса в предназначенные для них железные скобы. Покончив с этим, они застыли в напряженном ожидании, не сводя с двери наполненного животным страхом взгляда. Доносящиеся изнутри звуки вселяли ужас. Зверь бесновался, царапая двери мощными когтями и бросаясь на них с такой силой и остервенением, что казалось, дв^ри давно уже должны были слететь с петель.

– Уходите! Убирайтесь отсюда!
– бросил мне один из стражников.

– Ладно, - сказал я и, пожав плечами, двинулся по коридору назад.

До моего слуха ещё долгое время долетали изрыгаемые охранниками проклятия и грохот ударов в двери, непонятно каким образом выдерживающей бешеный натиск зверя. На верхней лестничной площадке я ненадолго задержался и дождался того момента, когда звериный рев наконец прекратился, а вслед за этим через минуту я услышал звук задвигаемых с той стороны засовов, значит, дверь теперь была заперта и изнутри. Еще через некоторое время охранники, успокоившись, отодвинули с наружной части двери оба тяжелых бруса.

Внутри комнаты стояла мертвая тишина.

И снова я бродил по дому, то и дело натыкаясь на перепившихся охранников и членов обслуживающего персонала, приветствующих меня неизменным: "С Кейджералией!" и слышащих от меня столь же неизменное, как пароль, поздравление.

В голове постоянно вертелась одна и та же мысль, к которой я, сам не зная почему, все время возвращался.

Видимой причины тому не было: мысль казалась не привязанной ни к чему конкретно и вызвана была, вероятно, случайно брошенным мне Кернусом замечанием. "Из тебя, Несущий Смерть, - сказал он мне, - никогда бы не вышел настоящий игрок". Его слова прочно засели у меня в голове и не давали покоя.

С противоположной стороны тянулся ряд дверей, ведущих, очевидно, в кладовые и запертых сейчас на тяжелые замки. Здесь же стояло несколько корзин с фруктами. Почти половину стены занимала печь с громадной ямой для разведения огня и боковым проемом для подбрасывания дров. На каменной стенке печи виднелись углубления для установки над огнем решетки, а с потолка на цепях свисали крюки для подвешивания котла.

Сейчас огня не было, но по обгоревшим головешкам ещё пробегали кое-где затухающие всполохи. Кроме них, комнату освещал один-единственный небольшой светильник, заправленный жиром тарлариона и подвешенный у самого потолка с той стороны помещения, где к стене были прикованы рабы, что, вероятно, облегчало часовому, проходившему здесь каждые два часа, проверять их наличие. Огонь в остальных светильниках был приглушен, и в комнате царил полумрак.

Я вытащил из корзины вторую бутылку с пагой и протянул её этой, безносой.

– Спасибо, хозяин, - сказал она, улыбаясь и возвращаясь на свое место под кольцом, к которому тянулась приковывающая рабыню цепь. Я заметил, что она, опустившись на пол, легко толкнула локтем двух сидящих от неё справа и слева девушек, с радостным видом показывая им бутыль.

– С Кейджералией, - улыбнулся я ей.

– С Кейджералией, - ответила она.

И снова ко мне вернулась та же неотвязная мысль. "Из тебя, Несущий Смерть, никогда не вышел бы настоящий игрок". Настроение сразу же резко ухудшилось, я с мрачным видом выбрался в коридор и стал спускаться по ступеням, ведущим на нижние этажи и в глубь цилиндра. "Никогда... не вышел... игрок... настоящий игрок... никогда..." - сопровождала каждый мой шаг проклятая мысль.

Она доводила меня до тошноты. Я начал даже бояться её, затем меня охватило раздражение. Она вцепилась в мой мозг когтями, раздирала, бросалась на него, как

тот зверь, невидимый за тяжелой окованной дверью. "Из тебя, Несущий Смерть, никогда бы не вышел настоящий игрок".

С бутылью паги в руке я прошел мимо охранников и стал осторожно пробираться по узким металлическим мосткам, тянущимся над железными клетками, забитыми перепившими в честь праздника рабами, спавшими, разметавшись, на каменном полу, сидевшими, уставясь отупевшим, невидящим взглядом в одну точку, или дрожащей рукой подносившими к губам вожделенную бутыль с разбавленной пагой. Я увидел, как одна из женщин, сильно пьяная, протягивала сквозь прутья, отделяющие одну клеть от другой, руку к ближайшей клетке с рабами-мужчинами, продолжая настойчиво бормотать: "Прикоснись ко мне, прикоснись!", но все её соседи спали на каменных плитах мертвецким сном.