Чтение онлайн

– Что мне предложат за эту рабыню?
– задал традиционный вопрос ведущий аукциона.

В ответ понеслись насмешки и возмущенные выкрики.

Аукционист не сдавался, и ему удалось добиться от зала нескольких до смешного низких ставок, очевидно, от тех, кто желал приобрести себе кухонную рабыню и ничего более. Однако я нисколько не был удивлен, заметив, что каждый раз предложенная ставка настойчиво перебивается парнем в одеянии гончара, который, как я знал, является охранником в доме Кернуса. В конце концов девушка, обойдясь ему в семнадцать медных тарнов, снова была возвращена дому Кернуса, который несколько позднее, несомненно, выставит её на продажу где-нибудь в другом городе и получит за неё кругленькую сумму.

Аукционист словно в порыве отчаяния чуть ли не сбросил бедную девушку со ступеней помоста, швырнув ей вслед покрывало.

– Ну вот!
– воздел он руки к толпе зрителей.
– Я же вам говорил! Дикарки - они и есть дикарки!

Он сошел с подмостков и, подойдя к столу официального распорядителя аукциона, о чем-то долго сове.щался с ним, просматривая список представленных на продажу невольниц, где против их порядкого номера проставлялись запрашиваемые и предполагаемые конечные цены. Затем с удрученным видом он снова поднялся на подмостки.

– Простите меня, братья и сестры моего горячо любимого, славного города Ар, - с налетом патетики произнес он, - что вынужден представить вашему вниманию ещё нескольких дикарок.

Зрители, по крайней мере большая их часть, заволновались. Я даже услышал раздраженные удары кулаком по деревянным перегородкам ложи Кернуса. Но сам Кернус только посмеивался.

Из разных концов зала полетели проклятия в адрес аукциониста, организаторов этих невольничьих торгов и всего, как выяснялось, не столь уж славного города Ар, а некоторые наиболее смелые и дерзкие из присутствующих под надежным прикрытием полутьмы в зале обращали свои критические замечания и к самому Кернусу.

– Смотри внимательно, - сказал мне Кернус.

У меня не было никакого желания разговаривать с ним, а после такого замечания захотелось даже закрыть глаза.

Внезапно свет над зрительскими креслами совсем погас, погружая огромный, битком набитый зал в кромешную темноту. Отовсюду понеслись изумленные крики присутствующих, перекрываемые испуганными воплями нескольких находящихся здесь свободных женщин. Затем через какое-то мгновение свет вспыхнул уже с особой яркостью, но только над расположенным в центре зала каменным постаментом, погружая его в море огней. Все выглядело так, словно торги начинаются заново и на этот раз впервые по-настоящему.

Ведущий аукциона взбежал на ступени, держа в руке три тонкие металлические цепи, уходящие своими кон цами в непроглядную тьму у подножия каменного постамента. Он потянул цепи за собой, но встретил сопротивление, преодолеть которое ему не удалось. Внезапно где-то в безбрежной темноте у самого подножия постамента раздалось звонкое щелканье кнута, прозвучавшее три раза.

И тут из темноты одна за другой по ступеням начали медленно подниматься три женщины в длинных черных накидках и скрывающих их лица капюшонах. Они двигались уверенно, гордо подняв голову и расправив плечи. Руки их были скованы, а цепи соединяли одну фигуру с другой. Первой, вероятно, поднималась Элизабет, её цепь была несколько короче, чем цепи, соединяющие двух идущих по обеим сторонам от неё девушек, очевидно, Филлис и Вирджинии. Их черные накидки напоминали пончо с небольшими прорезями для рук. Они остановились в самом центре помоста, рядом с ведущим аукциона, держащим в руке концы сковывающих их цепей.

– Надеюсь, - обратился аукционист к напряженно замершей публике, - эти три дикарки из дома Кернуса две рабыни белого шелка и одна красного-доставят вам удовольствие.

– Они прошли обучение?
– раздался чей-то голос из зала.

– Да, так заявлено в их регистрационных документах, - ответил ведущий.

Затем он отошел к краю постамента, и девушки вслед за прозвучавшими в темноте тремя звонкими ударами хлыста медленно обошли подмостки и снова остановились в самом центре освещенного круга.

– Что мне предложат за них?
– обратился аукционист к притихшему залу.

Ответом ему была полная тишина.

– Итак, досточтимые братья и сестры славного города Ар, а также уважаемые гости и друзья Ара, какую же цену назначите вы этим трем дикаркам?

Откуда-то донеслось предложение в три золотые монеты, прозвучавшее, очевидно, лишь для того, чтобы начать торг.

– Я слышу - три золотых тарна, - подхватил аукционист.
– Предложит кто-нибудь четыре?

С этими словами он подошел к одной из девушек и снял с неё капюшон. Это оказалась Вирджиния. Она стояла с высоко поднятой головой и застывшим на её лице презрительным выражением. Блестящие волосы густыми потоками ниспадали на плечи, накрашенные губы ярко пламенели в играющих вокруг лучах света.

– Восемь золотых!
– донеслось из зала.

– А десять? Предложит кто-нибудь десять?
– поинтересовался ведущий.

– Десять!
– услышал я справа от себя.

Аукционист откинул капюшон со второй девушки, Филлис.

Ее глаза сверкали от гнева. Зал замер. Косметика была наложена на лицо девушки столь профессионально, что не бросалась в глаза и лишь подчеркивала её природную красоту, заставляя кровь быстрее бежать по жилам мужчин.

– Двадцать золотых тарнов!
– донеслось из зала.

– Двадцать пять! ~ немедленно последовало другое предложение.

Филлис гордо встряхнула головой и с презрительным видом слегка отвернулась.

– Будет ли предложение тридцать золотых?
– обратился к присутствующим ведущий.

– Сорок!
– донеслось из зала.

Аукционист рассмеялся и подошел к третьей девушке.

Кернус перегнулся ко мне через подлокотник кресла.

– Интересно, как она будет себя чувствовать, когда узнает, что продана по-настоящему?
– спросил он.

– Дай мне меч - и я попробую тебе объяснить, - ответил я.

Кернус рассмеялся и снова обратил все свое внимание на подмостки.

Когда ведущий приблизился к девушке и протянул руку, чтобы снять с неё капюшон, она внезапно повернулась и, несмотря на сковывающие её запястья цепи, рванулась к ступеням. Она уже успела сделать два-три

шага, но тут цепи натянулись, и она, не удержавшись, скользнула по ступеням и опустилась на спину, проделав, кстати, все это с великолепной грацией и изяществом. На её тело тут же пришлись два-три удара хлыста аукциониста - очевидно, безболезненные, но позволившие ей продемонстрировать публике свою неповторимую гибкость и темперамент. Подгоняемая хлыстом, она уже собралась было снова подняться на помост, но подошедший к ней аукционист не дал ей этого сделать, наступив ей на живот ногой и удерживая её на месте.

– Ну, что - мы все же посмотрим на нее?
– обратился с риторическим вопросом к публике ведущий.

Присутствующие, все как один, разумеется, ответили утвердительно.

Я же был вне себя от злости, понимая, что каждая деталь этого представления была задумана и тщательно отрепетирована в доме Кернуса.

С лица самого Кернуса не сходила довольная усмешка.

Публика возбужденными криками призывала ведущего поторопиться: ей не терпелось увидеть лицо этой бунтарки.

Аукционист засунул руку под капюшон и, запустив ладонь в волосы девушки, заставил её опуститься перед зрителями на колени. Затем он одним движением отбросил с её лица капюшон.