Чтение онлайн

Явно и вполне объяснимо расстроенный и подавленный тем, что его отец оказался серийным убийцей, Стюарт несколько недель скрывался в квартире над пекарней. Магазин внизу был наглухо заперт, внутри было темно и холодно. Журналисты несколько дней ночевали под окнами в надежде хоть мельком увидеть, а в лучшем случае сфотографировать «сына убийцы» и забросать его вопросами про отца. Однако, когда местный член парламента попал на камеру видеонаблюдения после бурной вечеринки на большой и роскошной яхте, вся братия внезапно потеряла к Стюарту интерес.

Этот чиновник, гулявший рано утром по набережной Пула, облегчился прямо на статую лорда Баден-Пауэлла [58] , основателя скаутского движения. Пресса тут же оставила Стюарта в покое и набросилась на пристыженного чиновника, придумав множество заголовков в духе «Будь готов к камере!», «Каждый день делай дела где надо», «Сделал дело – но не там» и тому подобное.

Кроме явно травмированного Стюарта, все остальные были счастливы, а детектив Финчер счастливее всех. Хотя по ней этого и нельзя было сказать. Ее спокойное хладнокровное выражение лица не изменилось, но Фиона точно заметила, что шаг молодого детектива стал более пружинистым. «Убийцу с домино» поймали, и именно детектив Финчер привлекла его к ответу – с небольшой помощью трех пожилых дам, работающих в благотворительном магазинчике. Любая враждебность по отношению к ним испарилась, превратившись в восхищение и уважение. Детектив хотела отдать им должное за наводку, которая привела к аресту убийцы, и хотя бы анонимно упомянуть в заявлениях для прессы. Но Фиона с подругами не хотели ничего слышать об этом и решительно отказались. Они старались не ради славы. Они добились того, чего все втроем хотели, и этого было достаточно: убийцу Сары Браун отдали под суд, на том и спасибо.

Все сложилось довольно удачно. Убийцу поймали, улик полным-полно, и все они указывали на Оливера. Полиции такое нравилось – все галочки в нужных местах поставлены. Ну, не все, но основных для приговора хватало. Только несколько пунктов в списке оставались пустыми, и на них так легко было закрыть глаза. Именно это не давало Фионе покоя. Они ее раздражали, но недостаточно, чтобы она высказалась вслух. Остальных, судя по всему, ничего не беспокоило, поэтому Фиона держала свои опасения при себе.

Ситуация напомнила ей о том, как она занималась в группе по ходьбе, и сбившийся носок соскальзывал с ноги, собираясь складками под пяткой. Она продолжала идти, вместо того чтобы сесть и натянуть его обратно, потому что вполне могла и потерпеть, а задерживать остальных ей было неудобно. Убийцу поймали, и она не хотела становиться той, кто вмешается и остановит судебный процесс. Новый год начался на высокой ноте, и портить воцарившееся в магазине хорошее настроение было бы совсем нехорошо. Поэтому Фиона мирилась со сбившимся носком сомнений, который с каждым днем соскальзывал все ниже по ноге.

Во-первых, кое-что здесь не вязалось – как те ужасные больничные халаты, которые никогда нормально не завязывались на спине. Убийца был умен, очень умен, почти высокомерен. Он был уверен, что его не поймают, поэтому дерзко сообщал имя следующей жертвы на домино. Если убийца хотел подстегнуть детективов, то лучше способа и не придумаешь.

Он будто говорил: «Поймайте меня, если сможете, я умнее вас! Я даже дам вам фору», а они так его и не поймали. Словно этого было недостаточно, убийца продолжил играть с ними, выдавая за козла отпущения не одного человека, а сразу трех.

Сначала Софи, затем Мэлори, за ней Джун, потом снова Софи. Он вел хитрую игру, жонглировал подозреваемыми, посылал и полицию, и детективное агентство искать ветра в поле, заставлял использовать метафоры – но все заканчивалось тупиком.

А эти домино? Какого дьявола они означали? Почему домино, почему именно эти числа? Подруги все еще понятия не имели, как обратный ряд Фибоначчи связан с убийствами. Оливер все отрицал и говорил, что не знает смысла костяшек домино. Убийца заткнул их всех за пояс, а Фионе просто повезло обнаружить схему с телефонными шкафами. Если б она случайно не наткнулась на такой шкаф, убийца так бы и продолжал загонять нож в спины шаркающих тапочками владельцев коттеджей.

Это был очень умный и уверенный в себе преступник, который не только водил их за нос, но и прятался за углами, готовясь подставить подножку.

Так почему же, почему он совершил такие простые и неосмотрительные ошибки? Зачем спрятал улики в одном из самых стереотипных тайников, под половицей, где полиция стала бы искать в первую очередь? И зачем вообще было прятать орудие убийства? Ему, конечно же, хватило бы ума избавиться от него, как в первый раз – когда он подбросил нож в коробку у магазина Софи.

Хотя это и не лучший способ.

Справедливости ради, в тот раз убийца хотел подставить Софи, но он же мог выбрасывать ножи после каждого преступления. В реку, Эйвон или Стур, где их никогда бы не нашли и где все следы ДНК стерлись бы за неделю или две и никогда к нему не привели. Как пекарь Оливер мог легко объяснить покупку новых ножей.

Потом эти ключи от телефонных шкафов: зачем держать их при себе, если каждый мог их увидеть?

Может, раньше, в охватившей его страсти к убийствам, Оливера это не особо волновало: никто не знал о способе проникновения к жертвам. Но как только кота выпустили из мешка и про телефонные шкафы узнали все, логичнее было бы убрать ключи. Зачем рисковать, вдруг какая-нибудь светлая голова их узнает, пусть шансы и малы?

Никакой логики.

Ладно, что-то объяснению все же поддавалось: может, подобная небрежность была простой самонадеянностью, и убийца верил, что его никогда не поймают, поэтому стал беспечен. Гораздо сложнее объяснить настолько удобные совпадения, а это Фионе никогда не нравилось. Как фото Оливера в фирменном поло телефонной компании появилось в «Саутборнском вестнике» именно сейчас? Если б она не знала, как все обстоит на самом деле, то сказала бы, что Оливера тоже пытаются подставить, раз убийце неизменно нравилось превращать невинных людей в подозреваемых ради развлечения. К счастью, у всех прошлых жертв было алиби, а у Оливера – нет. В этом заключалось существенное различие.

Он сядет на очень долгий срок.

Только главная аномалия заключалась в том, что у Оливера не было мотива. Ему незачем было убивать всех этих людей, и, по словам детектива Финчер, он продолжал громогласно настаивать на своей невиновности, стуча при этом кулаками по столу в комнате допросов. Фиона легко представляла эту картину. Это был недостаток вспыльчивого характера, и ничего хорошего он ему не принес. Раз Оливер подвержен вспышкам гнева, то полиции незачем искать мотив. Да, мужчина бывал несдержан, но за все годы их знакомства Фиона никогда не видела, чтобы буйный нрав Оливера из слов переходил в действия.

Но если убивал не Оливер – то кто?

Фиона снова сделала попытку вернуться к бухгалтерским отчетам, но мысли отказывались оставаться в нужном русле с надписью «Счета». Они упорно перетекали в то, которое называлось «Найти настоящего убийцу».

Каждый раз, когда Фиона пыталась что-то сделать, она постоянно отвлекалась на воображаемую доску данных, улик и доказательств, которая сама собой появилась где-то в уголке сознания. Редкие взгляды превратились в долгое разглядывание, и не успела Фиона опомниться, как уже мысленно стояла перед доской и пыталась соединить кусочки информации красной нитью. На доске все перемешалось, и нить запуталась. В этом и заключалась проблема с воображаемыми досками данных: все довольно быстро превращалось в бардак.