Чтение онлайн

Фиона даже смотреть на это не могла, поэтому решила вернуться домой, в свое убежище, где примет холодный душ и польет из садового шланга Саймона Ле Бона, а затем устроится в тени веранды с обильным количеством джина с тоником со льдом – по ее мнению, единственный достойный вариант подачи данного напитка.

К полуночи дневная жара так и не утихла: с уходом солнца налетели облака, укрыв небо и усилив скопившееся внизу тепло.

Наступила душная ночь, принеся с собой прерывистый сон. Пот катился по лицу Фионы. Соленый и горький, он затекал в рот, пробуждая ото сна, в котором она ненадолго забывалась. Тихая ночь давила точно плита: незнакомые звуки разносились по жаркому воздуху на много километров. Фиона не могла отличить реальность от воображения. Смех, разговоры, лисий лай, грохот поездов сменяли друг друга. Но при звуке сирен она проснулась и обнаружила, что сирены настоящие: ревущие, пугающие, они сопровождались шумом двигателей автомобилей, несущихся по Саутборн-Гроув, как предположил ее не до конца проснувшийся мозг.

Фиона взглянула на часы: три сорок пять утра. Со стоном она отвернулась, снова попытавшись уснуть, но, поворочавшись немного на мокрых от пота простынях, пришла к выводу, что уснуть не получится, возможно, до следующей ночи – или пока эта чудовищная жара не ослабнет. В дополнение ко всему у нее появилось странное ощущение в животе. Фиона задумалась, что такого она могла съесть: сырный салат едва ли мог устроить расстройство желудка. И тут Фиона поняла, что неприятное ощущение возникло вовсе не от еды, а от предчувствия опасности.

Откинув одеяло, она выскользнула из кровати, оставив сопящего Саймона Ле Бона в спальне. Ополоснув лицо холодной водой, Фиона порадовалась ощущению прохлады на коже, но в ушах по-прежнему отдавался шум сирен, хотя они давно стихли вдали.

Фиона по опыту знала, что игнорировать предчувствия не стоит. Случайно или благодаря какому-то шестому чувству или ложной ветви науки, которую нельзя объяснить, но инстинкты практически всегда подтверждались. Саймон Ле Бон так и дремал на кровати, свернувшись пушистым клубком, и Фиона, одевшись, спустилась на первый этаж, взяла из сарая велосипед и направилась на восток, в сторону косы Мадфорд-Спит. Сухой воздух раннего утра обдувал ее, а с края неба уже сочился тусклый свет, предвещая новый день.

Непрекращающийся шелест цепи велосипеда эхом отражался от зданий. На пустынной улице Саутборн-Гроув в этот час было жутковато: темнели витрины магазинов с наглухо запертыми дверями, а вокруг ни души. Ни одна машина не проехала мимо, даже когда Фиона свернула на Бродвей и поехала вдоль рядов ухоженных домов с плотно задернутыми шторами.

Однако впереди, в конце тупика, в приглушенном свете раннего утра пульсировали синие огни. Яростно крутя педали, Фиона поняла, что предчувствие ее не обмануло. Три полицейские машины блокировали дорогу, а остальные пути оказались загорожены желтой полицейской лентой.

Вся покрывшись потом, Фиона со скрипом затормозила, и дежурные полицейские повернулись к ней: две женщины и мужчина. Они, должно быть, разглядели ее уже за километр-другой, одинокого велосипедиста на пустой дороге, старательно крутящего педали.

Одна из женщин-полицейских подошла к Фионе, а остальные остались у машины, о чем-то переговариваясь.

– Я могу вам помочь? – обратилась женщина к ней.

– Простите, можно мне проехать на пляж? – задыхаясь, спросила Фиона. Она знала, что нельзя, но, быть может, если спросить вежливо, офицер что-нибудь расскажет.

– Боюсь, это невозможно, – отрезала женщина.

– Почему?

– Нештатная ситуация, – с ничего не выражающим лицом ответила офицер.

– Что за ситуация? – уточнила Фиона, вытянув шею в сторону бухты и видневшейся вдали полоски песка. Разглядеть ничего не удавалось, лишь клубы черного дыма, смешавшиеся с утренними сумерками, и очертания пары пожарных машин. – Там случился пожар?

– Боюсь, я не могу ничего рассказывать на данном этапе расследования, – точно робот, отчеканила полицейская.

– Я вижу там пожарные машины. Кто-то пострадал?

– Как я сказала, пока мы не узнаем больше, никакую информацию разглашать не можем.

Фиона слезла с велосипеда и подкатила его ближе к полицейской ленте.

– Я кое-кого знаю там внизу. Пожалуйста, могу я просто убедиться, в порядке ли они?

Заметив настойчивость Фионы, к ним подошла вторая женщина-полицейский.

– Боюсь, вся коса закрыта на неопределенный срок. В ближайшее время никому нельзя ни входить, ни выходить.

– Но как же мои друзья? – Друзей у Фионы не было, но, если полицейские начнут настаивать, она сможет назвать им кучу имен и номеров домиков в качестве подтверждения.

– Простите, но мы ничего не можем вам сообщить. Это место преступления.

Понятно, на косу Фиона в ближайшее время не попадет и ничего нового из полицейских выудить не сможет, но по крайней мере она добилась самого важного ответа: это было место преступления.

До этого момента она могла думать что угодно, всегда оставалась вероятность случайного пожара: перевернулся мангал с барбекю или взорвалась оставшаяся со времен Второй мировой войны мина, что уже случалось раньше. Но полицейские назвали пляж именно «местом преступления», а это значило лишь одно: поджигатель пляжных домиков нанес новый удар.

Телефон Фионы лежал на прилавке экраном вверх, на заставке высвечивалась фотография Саймона Ле Бона, неотразимого и милого: как всегда с растрепанной шерсткой и свисающим набок розовым язычком. У ее ног дремал настоящий Саймон Ле Бон – пушистый, а не поп-звезда (если последний где-то и дремал, то, вероятно, в гамаке на карибском побережье, а не на полу благотворительного магазина). Подруги собрались вокруг прилавка, глядя на экран телефона и отчаянно желая, чтобы тот зазвонил.

В этом медитативном состоянии они находились какое-то время после того, как Фиона рассказала им об утренних событиях. Полиция не предоставила никакой информации, несмотря на то что Фиона несколько раз звонила им, досаждая вопросами. Телефоны детектива-инспектора Финчер и сержанта Томаса переключались сразу на голосовую почту, и Фиона гадала, совпадение это или они догадывались, что она будет им звонить.

В новостях о пожаре не было ни слова, поэтому дамы обратились к единственному надежному источнику информации: пожарному Мартину. Прошлым вечером он не дежурил, но обещал позвонить, как только что-нибудь разузнает. Поэтому в ожидании новостей они могли только и делать, что смотреть на экран телефона.

Дверной колокольчик вывел их из транса. В легком оцепенении дамы обернулись и увидели Корзинщика, замершего на пороге. Заметив их остекленевшие взгляды, он спросил:

– Вы все в порядке?

Подруги одновременно кивнули.

Корзинщик с любопытством посмотрел на них:

– Вы точно «Вещие сестрички» у Шекспира. Разве что смотрите в телефон, а не в котел. Надеюсь, вы не собираетесь убить меня, как того кровожадного шотландского короля. – Он набрал в грудь воздуха, глаза его засияли. Фиона узнала симптомы: вот-вот Корзинщик разразится длинным монологом. Но у них не было на это времени.