Чтение онлайн

— Почему?

— Вы помните, как были подростком? Многие в этом возрасте толком не знают, что с собой делать, и бунтуют против всех и вся. Они играют во взрослую жизнь, но в душе остаются маленькими детьми, которые нуждаются в родителях. Мария была другой. Она излучала серьезность, которую редко можно встретить у девочек ее возраста. Иногда казалось, что она на несколько лет старше остальных, — сказал Вайсдорн и нерешительно пожал плечами. — Но как я уже сказал, через нас, учителей, каждый день проходит сотня учеников. Возможно, я совершенно не прав в своей оценке. Некоторые дети, помимо всего прочего, — прекрасные актеры.

Лена, которая внимательно ловила каждое слово, встала.

— Скоро начнется перемена. Скажите, где нам найти вашу коллегу, госпожу Брааш?

Вайсдорн объяснил, как пройти к нужному кабинету, и на прощание обменялся с Леной и Йоханом рукопожатиями.

— Что думаешь об этом господине? — спросила Лена, пока они с Йоханом плечом к плечу шли по длинному коридору.

— Он очень предан своему делу. Кажется, Мария ему нравилась.

Лена остановилась перед одной из дверей и сказала:

— Да, похоже на то. Он явно знал, о чем говорит.

Она постучала и открыла дверь.

— У нас урок. Пожалуйста, подождите снаружи, — попросила Ева Брааш, учительница.

Лена подошла к ней и окинула взглядом класс.

— Мы из полиции. Господин Шредер знает о нашем присутствии. — Она протянула руку учительнице руку и представилась: — Лена Лоренцен. Мы с напарником хотели бы сказать классу несколько слов.

— Хорошо, — растерянно ответила Ева Брааш, все еще не оправившись от удивления.

— Можете уделить нам несколько минут после того, как мы закончим? — вполголоса поинтересовалась Лена.

— Да, на перемене, — кивнула Ева Брааш.

Лена повернулась к классу. Некоторые ученики казались грустными, по припухшим глазам было видно, что они недавно плакали. Другие сидели за партами с равнодушным видом, притворяясь, что происходящее их ни капельки не интересует.

— Наверняка вы все уже слышали о смерти вашей одноклассницы Марии Логенер. Ее нашли мертвой на пляже. Я — старший комиссар Лоренцен, а это мой напарник, — она повернулась к Йохану, — комиссар Грасман. Мы расследуем смерть Марии, и нам нужна помощь всех, кто ее знал.

Лена взяла мел и написала на школьной доске номер своего мобильного телефона.

— Вот мой номер. Пожалуйста, запишите его. Смело звоните мне в любое время, если захотите поговорить.

Некоторые ученики закивали, другие потупились, отводя взгляд. Какая-то девочка подняла руку.

— Да, Анна, — сказала учительница. — Ты хочешь что-то спросить?

Девочка заметно нервничала. Она неуверенно взглянула на своего соседа по парте, схватила лежащий перед ней карандаш и сжала его в руке. Потом подалась вперед и выпалила:

— Я хотела спросить… Мария правда… она правда покончила с собой?

— Следствие еще продолжается, — ответила Лена. — Пока нельзя с уверенностью сказать, что именно произошло. Поэтому очень важно, чтобы вы рассказали все, что знаете. Может, вы заметили что-нибудь странное или необычное. Будьте уверены: информация не выйдет за пределы полиции. Мы никому не расскажем о том, что от вас узнаем. Ни вашим учителям, ни одноклассникам, никому.

— Неужели вы хотите сказать, что Марию… что ее… — Анна запнулась.

— Как я уже сказала, пока нельзя с уверенностью сказать, что именно произошло.

Из установленных над дверью динамиков раздался звонок, возвещавший о начале большой перемены.

— Можете идти, — добавила Лена, обращаясь к детям. — Если кто-нибудь захочет поговорить с нами прямо сейчас, то во время перемены мы будем здесь, в классе.

Ученики встали и вышли из помещения. Осталась только Ева Брааш, учительница.

— Вы хотели со мной поговорить? — заговорила она, переводя взгляд с Лены на Йохана.

— Ваш коллега господин Вайсдорн сообщил, что вы хорошо знали Марию, — сказала Лена, перехватывая инициативу.

— Неужели? — протянула Ева.

— Вы преподаете религиозное воспитание? — спросила Лена, пропустив мимо ушей ее замечание.

— Да. И музыку. Конечно, я хорошо знаю… то есть знала Марию. Она была моей ученицей.

— Последнее время Мария вела себя как обычно? Вы не заметили ничего странного?

— Нет, не заметила. Вы, наверное, уже знаете, что ее родители крайне религиозны. Они принадлежат к Свободной церкви. Марии приходилось непросто.

— В каком смысле?

— Если вкратце, то эта церковь придерживается крайне консервативных взглядов. Нужно полностью и во всем подчиняться родителям, секс только после свадьбы, отношения вне брака демонизируются… — При этих словах Ева слегка вздрогнула. — При таких условиях период полового созревания не может пройти без конфликтов.

— Мария часто ссорилась с родителями?

— Честно говоря, не знаю. Время от времени Мария приходила ко мне, чтобы излить душу. В конце концов, я была ее учительницей…

— Что она вам рассказывала? О чем вы говорили?

— Об обычных в ее возрасте вещах. Мария сомневалась, правы ли ее родители. Мы с ней разговаривали о религии и церкви. И об ее отношениях с одноклассниками. Марию иногда обижали.

— Значит, вы с ней были довольно близки? — вмешался Йохан. Его тон стал чуть резче, чем прежде.

Учительница растерянно уставилась на Йохана:

— Что, простите?

Лена повторила вопрос, хотя была уверена, что Ева прекрасно все слышала.

— Я не совсем понимаю, к чему вы клоните. Мария была моей ученицей, я — ее учительницей. Конечно, хороший учитель должен выстраивать с учениками близкие, доверительные отношения. Это важно.

— Хорошо, вернемся к изначальному вопросу. Последнее время Мария вела себя как обычно?

— Да, как обычно. По крайней мере, я не заметила в ее поведении ничего странного. Мне жаль, но здесь я ничем не могу вам помочь.

— Я обратил внимание на то, что остальные ученики выглядят старше четырнадцати, — сказал Йохан. — Или мне показалось?

— Вы правы. Мария младше своих одноклассников. Она перескочила через класс в начальной школе. Она физически выглядела младше, но морально была такой же зрелой, как ее одноклассники.