Чтение онлайн

Лена изучала одну фотографию за другой. Сначала рассмотрела окрестности, потом — тело Марии. Дойдя до последней фотографии, она остановилась и пробормотала:

— Как я могла это упустить?

Йохан вскочил.

— О чем ты?

— Мария была левшой! Ларс Вайсдорн сказал во время нашего первого разговора, что она была левшой! Не амбидекстром, а именно…

Йохан постучал по одной из фотографий, указывая на перерезанное запястье.

— Это левая рука. Значит, она все-таки не покончила с собой.

Лена схватила со стола телефон и набрала Луизу.

— У меня вопрос, — без предисловий сказала она.

— Да?

— Мария была левшой. Есть вероятность, что она сама перерезала левое запястье?

— Вероятность, конечно, есть, но, как я уже сказала, нужно очень постараться, чтобы нанести такой глубокий порез. Для этого понадобится преобладающая рука. Кроме того, в такой ситуации человек действует рефлексивно и не станет намеренно брать нож в другую руку. Это нельзя назвать неопровержимым доказательством, но говорит в пользу твоей версии.

— Спасибо, Луиза. Я тоже так думаю. До связи.

Йохан уже стоял на у вайтборда и выписывал аргументы «за» и «против» версии об убийстве.

— Следы, — вслух сказал он и записал это под первым пунктом.

Следующим пунктом было «отсутствовала 48 часов».

— Изнасилование говорит за или против убийства? — спросил Йохан через несколько секунд.

— И за, и против. Девочка явно никому не доверяла и пыталась справиться со всем сама. Вполне возможно, что изнасилование стало последней каплей… С другой стороны, нельзя исключать вероятность того, что она решила рассказать о случившемся, и поэтому преступник ее убил. Мы не знаем эту девочку, поэтому нам трудно судить.

— Хорошо, тогда я напишу это и туда, и туда.

Следующим аргументом в пользу самоубийства Йохан написал «семья».

— Если Мария не разделяла религиозные убеждения родителей, то это могло стать триггером. Итак, три к двум, — прокомментировал он свой список. — Возможно, нам придется рассматривать обе версии. Но мне все равно кажется, что мы имеем дело с убийством. — Йохан взял губку, вытер доску и сложил фотографии на столе. — Может, пора уже вызвать подкрепление?

— Хороший вопрос. Я поговорю об этом с Варнке, но чуть позже. Думаю, он пришлет нам двоих человек. — Лена взяла куртку, перекинутую через спинку стула. — Пора навестить сестру Марии.

Выйдя из полицейского участка, они увидели, как к набережной подходит паром. Машины, на которых приехали участники поисковой группы, стояли на пирсе, ожидая погрузки и возвращения на материк.

Нина Гроте открыла дверь почти сразу. Лена представила Йохана и спросила, где Иоганна.

— На кухне.

— Как она?

— Не очень. Винит себя в случившемся. Но она осознает происходящее, если вы об этом.

Иоганна сидела за столом и даже не пошевелилась, когда они вошли на кухню.

— Добрый день, госпожа Логенер. Это мой напарник, комиссар Грасман.

Иоганна подняла взгляд, и на ее лице появилась слабая улыбка.

— Добрый день.

Поколебавшись, Йохан моргнул и протянул ей руку:

— Здравствуйте. Меня зовут Йохан Грасман.

— Здравствуйте, — тихо отозвалась Иоганна, отвечая на рукопожатие.

Лена откашлялась.

— Мы можем присесть?

Иоганна молча кивнула.

— Хотите чего-нибудь выпить? — поинтересовалась Нина Гроте, все это время стоявшая в дверях.

— Нет, спасибо, — ответила Лена и добавила: — Мы хотели бы поговорить с госпожой Логенер наедине.

— Да, конечно, — покраснев, отозвалась Нина. — Иоганна, я буду в соседней комнате.

Иоганна, похоже, ее не услышала. Она казалась совершенно равнодушной ко всему происходящему.

— Вы можете ответить на несколько вопросов? — спросила Лена, когда они с Йоханом сели за стол, и, дождавшись, пока Иоганна кивнет, продолжила: — Во время нашего первого разговора вы сказали, ваша сестра не ладит с родителями.

— Говорят, что Мария… — Иоганна запнулась. — Что она… перерезала себе вены.

— Да. Когда мы нашли ее на пляже, у нее были перерезаны вены.

— Неужели она и правда…

— Следствие только началось. Пока нельзя сказать, что именно произошло. Поэтому нам нужно понять, какой была ваша сестра. Ее классный руководитель сказал, что она левшой. Это так?

— Да.

— Не амбидекстром?

— Нет, она плохо владеет правой рукой.

— Вы знаете Ларса Вайсдорна, классного руководителя Марии?

— Да, он начал работать в школе, когда я была в выпускном классе. У меня Вайсдорн уроков не вел, но Мария иногда рассказывала о нем. Она считала его очень приятным человеком… — Иоганна запнулась. — Но это ничего не значит. Мария, она… она не видит зла и всех вокруг считает хорошими. Она принимает людей со всеми их недостатками.

— Мария когда-нибудь рассказывала о Еве Брааш, своей учительнице по религиозному воспитанию?

— По религиозному воспитанию? — переспросила Иоганна. — Да. Мария ходила к ней в театральный кружок. Ей там очень нравилось, она была в восторге от этой Брааш. Но потом… Я даже не знаю, осталась ли она в кружке. В последнее время Мария перестала об этом рассказывать. И я никогда не встречала Еву Брааш лично. Думаю, она в школе совсем недавно.

— Они с госпожой Брааш были близки?

— Не знаю. Мария со всеми ладила. Судя по ее рассказам, она очень любила эту учительницу. Почему вы спрашиваете?

— Мы только приступили к расследованию. Любая мелочь может оказаться важной, поэтому мы спрашиваем о самых разных вещах.

Иоганна пожала плечами.

— Как скажете…

Лена решила задать более сложные вопросы, пока Иоганна не устала беседы.

— У вашей сестры были недопонимания с родителями?

— Недопонимания — это еще мягко сказано, — отозвалась Иоганна, опустив взгляд на руки. Она говорила тихо, но твердо.

— Ваши родители придерживаются очень традиционных представлений…

— Называйте вещи своими именами, — перебила Иоганна, подняв голову. — Они — самые настоящие фанатики. Убийцы. Смерть Марии на их совести.

Лена не стала комментировать ее высказывание и вместо этого спросила:

— Ваша сестра была религиозной?

— То, что творят мои родители, не имеет ничего общего с религией! — выпалила Иоганна. — Мария верила в Бога, если вы об этом. Наверное, в ее возрасте еще нужно во что-то верить.