Чтение онлайн

На обратном пути она встретила Розу с чемоданом в руке и лицом, побледневшим от ярости. «Ты слышала, что случилось?» — она едва не выплюнула эти слова. «Когда мы вернулись, этот дурак-жандарм практически арестовал Дитера на месте. Во всем виновата Дора — я никогда ее не прощу, никогда!»

«Она не хотела… Я имею в виду, это не Дора звонила в полицию».

«Если бы она не кричала всю эту чушь во весь голос, этого бы никогда не случилось. Я только надеюсь, что её саму арестуют за то, что она тратит время полиции. Так ей и надо!»

Последние слова прозвучали звонким тоном, когда они вернулись в холл, где офицер Хасан и Дитер как раз выходили из салона. Роуз бросилась на Дитера и схватила его за запястье, словно боясь увидеть на нем свисающие наручники. Он раздраженно оттолкнул ее и повернулся к жандарму.

«Полагаю, мне теперь можно вернуться в отель?»

«Конечно, месье. Мы поговорим завтра».

Не встречаясь взглядом с Розой, Дитер взял ее чемодан и вышел за дверь. Она последовала за ним по пятам. Дора приподнялась, а затем обреченно снова села.

«Мадам Крейг!» — Хасан бросился вперед с протянутой рукой и улыбкой, похожей на намазанный маслом круассан, затем вспомнил, что находится на дежурстве, и вместо этого отдал честь.

«Добрый вечер, офицер», — вежливо сказала Мелисса. «Что происходит?»

«Вот это неожиданный поворот событий!» — начал он, а затем, заметив неодобрительное выражение лица мадам Готье, примирительно поклонился и, многозначительно взглянув в сторону Доры, сказал: «Если мадам позволит, я хотел бы еще несколько минут побыть в салоне».

«Я рассказала вам всё, что знаю», — заявила Дора.

«Покажет время». В его тоне слышалась нотка угрозы.

«Я поговорю с вами еще раз через минуту, мадам. Сначала мне бы хотелось поговорить с этими другими дамами».

«Я ничего не могу вам сказать, офицер, — произнесла Айрис на своем ломаном французском, — но у моего друга есть кое-что, что может вас заинтересовать».

«В самом деле?» На его лице читалось радостное предвкушение. «Тогда, если вы тоже останетесь здесь на несколько минут, мадам Эш, может быть, мадам Крейг будет так любезна и пройдет мимо?»

В тот момент, когда дверь за ними закрылась, он воскликнул: «Мадам Лавендер выдвинула совершенно невероятное обвинение. Она пыталась убедить меня, что кто-то украл одну из ее клюшек для гольфа, чтобы напасть на несчастного месье Гебрека».

«Как я поняла от миссис Кеттл, — сказала Мелисса, — в сложившихся обстоятельствах то, что я здесь имею, может вас заинтересовать».

Она развернула салфетку, показала ее содержимое и объяснила, как она его нашла. «Надеюсь, вы не подумаете, что я ставлю под сомнение компетентность ваших людей», — сказала она, стремясь к дипломатичности. «Совершенно очевидно, что все указывало на то, что месье Гебрек покончил с собой… это произошло только из-за моего обещания его матери…»

Сомнительно, что он услышал последние слова. Он смотрел на два обрывка синих ниток и единственную пуговицу, словно это было содержимое пещеры Аладдина, а затем восхищенно взглянул на Мелиссу.

«Мадам Крейг, вы не только величайшая из ныне живущих писательниц детективных романов, вы еще и детектив!»

«Вы думаете, это может быть важно?»

Он внимательно осмотрел предметы, поворачивая салфетку то в одну, то в другую сторону под светом. «Завтра утром я первым делом передам их на экспертизу нашим специалистам», — сказал он. «В свете заявления мадам Лавендер я также попрошу разрешения на повторный осмотр тела». Он аккуратно сложил салфетку и засунул ее в конец блокнота. «Теперь, мадам Крейг, эта клюшка для гольфа, которая, как утверждается, была украдена… у вас есть какая-нибудь информация об этом?»

«Только то, что мне рассказала сама миссис Лавендер».

«Вы понятия не имеете, кто мог это взять и с какой целью?»

«Никаких».

«Вы видели какие-либо признаки того, что в машину женщин или ее содержимое были внесены какие-либо изменения?»

'Нет.'

«Значит, в статье нет ничего, кроме слов мадам Лавендер?»

«Полагаю, да. Единственная другая возможность — это то, что его там никогда и не было, она просто по ошибке оставила его дома».

«Я сам ей это и говорил», — Хасан сиял, видя это свидетельство взаимопонимания. — «Она категорически опровергла эту идею».

«Я вполне могу в это поверить», — сказала Мелисса с улыбкой. «Она очень серьезно относится к гольфу; она сказала мне, что у нее подобранный комплект клюшек, и я думаю, что они стоят немалых денег. Уверена, она тщательно за ними следит».

«Совершенно верно. Теперь о обстоятельствах вчерашнего утра. Я несколько раз перечитывал ее рассказ, и она совершенно уверена, что видела месье Эрдле, идущего к бельведеру примерно в половине десятого, хотя она не может назвать точное время. Месье Эрдле категорически это отрицает; он дал показания – которые, конечно же, будут проверены – описывая свои передвижения с девяти часов утра до времени, значительно превышающего предполагаемое время смерти».

«Мы обсуждали это раньше, — сказала Мелисса. — Было предположение, что она видела именно Алена Гебрека».

«Она не принимает такую возможность».

— Ну, я уверена, вы всё очень тщательно проверите, — тактично пробормотала Мелисса. — Кстати, какое было предполагаемое время смерти?

«Где-то между девятью тридцатью, когда Гебрек покинул кабинет месье Бонара, и полуднем. А теперь, — Хасан облизал указательный палец и перевернул страницу в блокноте, — вы, несомненно, знаете, что мадам Лавендер неоднократно проявляла значительную враждебность по отношению к месье Эрдлу?»

«Это потому, что она очень обеспокоена степенью его влияния на ее подругу, — сказала Мелисса. — Она не хочет, чтобы та пострадала».

«Ах, да», — Хасан погладил свои усы. — «Маленькая мадам Кеттл. Кажется, она без ума от месье Эрдле?»

«Миссис Лавендер убеждена, что это всего лишь увлечение, которое пройдет, как только они отсюда уедут».

«А что вы думаете по этому поводу?»

«Я надеюсь, ради миссис Кеттл, что она права».

«Мадам Лавендер утверждает, что между месье Эрдле и месье Гебреком существовала неприязнь. Вы наблюдали что-нибудь подобное?»

«Несколько раз», — Мелисса кратко пересказала разговоры по пути к смотровой площадке и спор из-за книги. «Однако я бы сказала, что вся неприязнь исходила от Алена Гебрека. Эрдл постоянно намекал, что знает о нем — или, возможно, о его семье — что-то нехорошее, и чем больше Гебрек злился, тем больше Эрдл его дразнил».

«Но вы не заметили, чтобы кто-либо обменивался угрозами?»

«Нет, ничего подобного. На самом деле, я сегодня вечером поговорил об этом с Эрдле, потому что мне было любопытно найти в книге упоминание, которое расстроило и мадам Гебрек, и ее сына. Он отрицал, что что-либо об этом знает, но я не уверен, что ему верю».