Чтение онлайн

«Конечно, нет», — серьёзно согласилась Мелисса. «А как насчёт ваших, э-э, допросов? Вы узнали что-нибудь существенное?»

«Именно это я хотел бы обсудить с вами, мадам. Если вы позволите, я предоставлю вам краткое изложение каждого интервью и попрошу вас высказать свои комментарии».

«Конечно же». Ей не терпелось рассказать ему, что ее чтение наконец-то принесло результаты, но она решила подождать подходящего момента. Было очевидно, что Хасан еще больше хотел поделиться с ней своими мыслями, а она, в свою очередь, очень хотела услышать, что же он, если вообще что-либо, обнаружил.

«Итак, мадам». Хасан наконец вернулся на свое место и взял блокнот. Он пролистал около дюжины страниц, все исписанные неразборчивым почерком. «Давайте начнем. Сначала я побеседовал с владельцем этого заведения, месье Филиппом Бонаром. Он заявил, что Гебрек вернулся в Центр после того, как отвез мадам Эш и ее свиту в парк Прафанс, и явился к нему в кабинет примерно в девять двадцать. Во время их беседы, которая, как настаивает месье Бонар, касалась лишь рутинных деловых вопросов, Гебрек становился все более взволнованным, и примерно через десять минут он выбежал из комнаты, по-видимому, на грани слез. Месье Бонар не последовал за ним, а вскоре после этого наблюдал за ним из окна, как тот спешит к бельведеру».

«Примерно в это время, по словам госпожи Лавендер, она видела Дитера Эрдле, идущего в том же направлении», — сказала Мелисса.

«Именно так. Месье Бонар утверждает, что он не следил за Гебреком и не пытался его найти до тех пор, пока не прошло около одиннадцати часов, после чего он пошел спросить экономку, видела ли она его. Она ответила, что не видела, и он вернулся в свой кабинет. Вскоре после полудня позвонила мадам Эш и сообщила, что Гебрек не пришел, чтобы забрать ее и ее учеников обратно в Центр на обед. Соответственно, с этим поручением был отправлен Фернан Морле, который вернулся из Алеса несколькими минутами ранее».

«И по-прежнему никаких следов Гебреца не было?»

«Нет. Когда к четырём часам он так и не вернулся, месье Бонар забеспокоился и с радостью принял предложение некоторых студентов организовать поиски, результаты которых, конечно же, вам известны».

«Да, конечно», — пробормотала Мелисса. «Вы случайно не спрашивали месье Бонара, почему он сам не отправился на поиски Гебрека, если его так беспокоило его отсутствие?»

«Естественно». В улыбке Хасана мелькнула нотка триумфа. «Вопрос, похоже, его удивил. Думаю, он не считает своим долгом преследоватьсотрудника , который уходит в гневе. Скорее всего, он ожидал бы, что сотрудник вернется по собственной воле, вероятно, с извинениями».

«Да, я уверен, что вы правы. Тем не менее, учитывая тесные личные отношения между этими двумя мужчинами…»

«Ах!» В глазах Хасана загорелся огонек. «У вас есть какие-либо замечания по поводу этой ситуации, мадам?»

«Из услышанных мною замечаний очевидно, что все предполагают… и, по словам месье Дармеля…»

'Кто он?'

Мелисса объяснила и повторила свой разговор с преемником Гебрека. Щеки Хасана надулись от волнения, когда он сделал еще несколько заметок. «Это очень интересно, мадам. Мы вернемся к этому чуть позже. Могу ли я теперь перейти к следующему интервью?»

'Пожалуйста.'

«Это Фернан Морле. Признаюсь, сначала я считал его возможным подозреваемым. Несколько человек заметили его враждебное отношение к Гебреку, в том числе и во время ожесточенной ссоры в среду утром, когда он, по-видимому, угрожал ему физической расправой. Однако в критический период он отсутствовал в Ле-Шатанье. Примерно в девять пятнадцать он уехал, чтобы отвезти свою машину в Алес для замены шин – это подтверждается записями о работе автосервиса – а затем отправился в ближайший супермаркет за покупками для своей сестры. Она смогла показать кассовый чек с датой и временем – одиннадцать тридцать. На обратном пути он заехал в бар «Де Спорт» в Розиаке, и его видели несколько свидетелей. Думаю, мы можем смело исключить его из этого расследования».

«Я этому рада», — импульсивно сказала Мелисса.

Хасан поднял бровь. «Могу я спросить, почему, мадам?»

«Я несколько раз беседовала с ним, и он мне показался…располагающим к себе ». Она задавалась вопросом, как бы отреагировал Хасан, если бы узнал всю историю, и была благодарна, что рассказывать ему это не придётся. «Нас объединяет интерес к истории региона».

«Ах, да, я совсем забыл. Ваш новый шедевр — вы уже начали над ним работать?» Его глаза загорелись при этом воспоминании. «Если я могу чем-нибудь помочь вашим исследованиям…?»

«Спасибо, я учту это», — сказала она, и он счастливо вздохнул.

«Это было бы огромной честью». Он кашлянул, поправил усы и снова обратился к своим записям. «Итак, экономка, Жюльетта Морле. Она выполняла некоторые обязанности наверху, пока Гебрек находился в кабинете месье Бонара. Она утверждает, что оба мужчины повышали голос, но она не могла разобрать слова. Она слышала хлопок двери и шаги, спускающиеся по лестнице, но больше ничего. Она подтверждает слова месье Бонара о том, что позже он пошел на кухню и спросил, видели ли Гебрека. В то же время он дал ей одежду, которую нужно было погладить, и попросил ее заняться этим».

«Я помню, как видела, как она мыла и гладила брюки», — прокомментировала Мелисса. «Это было, кажется, в четверг утром».

Хасан пожал плечами, словно считая этот вопрос несущественным. «Я понимаю, что это вполне обычное явление. Месье Бонар очень щепетилен в отношении своей одежды — вы, несомненно, заметили, что он покупает только самое лучшее — и он не доверяет химчисткам».

«Джульетта отлично справляется со своей работой – он всегда выглядит безупречно».

«Она отказалась комментировать отношения между своим хозяином и жертвой, — заметил Хасан, — но я убежден, что она об этом знает».

«У меня такое же впечатление».

— Вы с ней разговаривали? — Выражение лица Хасана стало более заинтересованным. — Вы можете что-нибудь добавить к моим выводам?

«Не так уж и много». Мелисса молча боролась со своей совестью. С одной стороны, она была обязана помочь разоблачить убийцу Алена Гебрека, с другой — дала обещание Жюльетте хранить молчание о семейной трагедии. Тем не менее, Фернан был невиновен, у него было убедительное алиби, и ему ничего не угрожало, если она расскажет хоть что-то из того, что знает.

«Пожалуйста, постарайся вспомнить». Хасан не собирался оставлять это без внимания. «Что именно она сказала?»

«Ничего конкретного. Она рассказывала мне о жизни во время немецкой оккупации. Члена их семьи расстреляло гестапо, и я спросил, знал ли об этом месье Бонар. Она сказала что-то о том, что джентльмен не интересуется личной жизнью своих слуг, но когда я упомянул Гебрека, ее тон изменился. Она не сказала прямо, что подозревает гомосексуальные отношения между ними, но я думаю, что это весьма вероятно».