Чтение онлайн

— Нельзя ли услышать более связный рассказ? — спокойно попросила Раиса. — Садись, Костя, успокойся. Хочешь кофе?

— Не надо, — сказал Костя, опускаясь на диван. — Суть дела в том, что вчера убит один генерал, его фамилия Карташов.

— Да, я слышала в вечерних новостях. И что? Ты думаешь, это дело рук нашего подопечного?

— Карташов известен всем участникам чеченских событий, и многие на него имели зуб. Два года назад он в интервью утром кричал, что будет беречь каждого солдата, а вечером бросал новые и новые батальоны зеленых новобранцев в самые гиблые места. Говорили, что он продавал чеченцам оружие, отпускал военнопленных за взятки. На эти взятки он выстроил себе дом в Болгарии. И вообще, отвратительный тип, это многие знают. Трус, подлец, каких мало. Гнида. Еще недавно вещал со всех трибун, что пострадал за правду.

— СМИ рисуют совсем другой портрет Карташова: честный боевой генерал и так далее, — заметил голос с хрипотцой. — Ну-ну, дальше, пожалуйста.

— Совет ветеранов решил добыть документальные свидетельства, чтобы предать Карташова суду. Но это оказалось невозможным, слишком хорошо тот прятал концы в воду, а свидетели до сих пор боятся давать показания против него. Создался замкнутый круг. Тогда на одном из заседаний совета — мне об этом рассказывал знакомый, кто он, не буду говорить, но ему я доверяю как самому себе, — Стеценко предложил решить дело неофициальном путем. В ответ присутствовавшие сказали, что нечего самосуд устраивать. На это он буркнул: «Тогда я сам». Никто не придал этому значения — и вот, не проходит и двух недель, как Карташов убит.

— Совпадение?

— Боюсь, что нет.

— Какие у тебя основания подозревать его?

— Никаких, — вздохнул Костя. — Только те его слова. Да я и не обвиняю, по совести он все сделал правильно. Я бы тоже сделал это… Если бы смог…

— Карташова нашли в кабинете с простреленным черепом, — задумчиво произнесла Раиса Александровна. — Баллистическая экспертиза подтвердила версию самоубийства. Дома были жена, дети, но выстрела никто не слышал. В новостях говорили, что за час до этого к нему приходил какой-то человек, ушел у всех на глазах, генерал будто бы даже проводил его до дверей… Ты думаешь, это был он?

— Не знаю, может быть, и нет…

— Полагаешь, на него так повлияли манильские впечатления?

Костя молча пожал плечами.

— Формально нашей целью было только показать ему празднование Пасхи и распятие фанатиков, — произнес хриплый встревоженный голос. — Мы думали, что это подействует на него положительным образом. Никто не мог предполагать, что он сам, добровольно захочет испытать крестные муки. Если он решился на такое — значит, это было ему нужно… Не будем напрямую связывать его переживания в Маниле и убийство или самоубийство генерала. Вот что, Костя…

— Да?

— Пусть отдел конфиденциальной информации займется этим. Пускай выяснят, где он был в день смерти Карташова, что делал, каково было его психофизическое состояние. Мы будем держать это дело на контроле. Может, нам все это еще пригодится…

— Хорошо, — ответил Костя и, немного успокоенный, вышел из кабинета.

А в душном воздухе кабинета вновь заструились к потолку кольца табачного дыма от черешневой трубки. И вновь зашелестели пожелтевшие страницы энциклопедии.

Пронзительный междугородный звонок раздался в доме Марушкиных около шести часов утра. Лидия как ошпаренная подскочила на кровати. Ее охватила паника. Первой мыслью было: «Что-то случилось с детьми».

В трубке булькал и переливался всеми баритональными оттенками незнакомый мужской голос:

— Лидия Павловна? С вами говорят из Лос-Анджелеса, по поручению кинорежиссера Роберто Мадзини. Господин Мадзини готовится снимать новый фильм и хотел бы пригласить вас на пробы.

«Это розыгрыш, — уверенно решила Лидия и тут же спросила себя: — Но какая сволочь может меня так разыгрывать?»

Рокочущий голос не давал ей опомниться:

— Сценарий пока не готов, и мы не можем вам его прислать… Вкратце, главная героиня — страдающая женщина, разочаровавшаяся в любви, прекрасная и гордая, как вы… Гонорар по соглашению с продюсером… Заключение контракта на съемки… Билеты в Лос-Анджелес уже заказаны… Я жду вашего ответа…

— Послушайте, — наконец сумела вставить Лидия севшим со сна голосом. — Что за шутки?

Она хотела было бросить трубку, но в последний момент остановилась. Голос умолял:

— Фотография в журнале… Господин Мадзини, когда увидел вас… Он сказал мне: «Или эта русская, или никто!» Умоляю, верьте мне! Он убьет меня, если узнает, что вы отказались! Он такой горячий человек! У него папа неаполитанец, а мать сицилийка… О синьора, сжальтесь над бедным секретарем, не лишайте меня жизни и работы.

Невидимый секретарь режиссера Мадзини знал любимую мозоль у женщин, на которую нужно давить, чтобы добиться успеха. Эта мозоль — жалость. Тактический ход секретаря возымел успех.

— Ну хорошо, хорошо, — растерянно проговорила Лидия Марушкина, нашаривая ногой оказавшуюся под диваном тапочку. — Я подумаю…

— Мама миа! — восторженно завопил в трубку секретарь. — Дольче вита, каста делла маре! — И тут же перевел эту абракадабру: — Вы божественная женщина, синьора Маручкина! Мадонна! Грациа, синьора, грациа! Я передам ваше согласие синьору Мадзини! Он будет счастлив! Он вам позвонит! До свидания, белла синьора!

В трубке забулькали короткие гудки.

Недоумевая, Лидия застыла у телефона с трубкой в руке и в одной тапке. Было не ясно, правда ли то, что она слышала, или ей приснился странный сон. «Кто бы мог меня разыграть», — думала она и приходила к единственному выводу: никто. У нее нет друзей, а ее знакомые — люди малоостроумные и на подобные выходки не способны. Тогда оставался один вывод: все это было правдой.

Лидия рухнула на кровать со счастливой улыбкой на лице: неужели она будет сниматься в кино? Нет, конечно, все это еще не наверняка, ведь предстоят пробы… Она может не подойти на роль, режиссер может найти более молодую и, уж конечно, более опытную актрису, ведь, кроме как в школьных спектаклях, она никогда не играла. Ее блуждающий по комнате взгляд упирался в собственную фотографию, и от неуверенности она вновь переходила к восторгу: ведь она не профессиональная фотомодель, но попробовала — и получилось! Получилось с первого раза! Может быть, и в кино она справится?

Лидия попыталась выяснить, кто такой этот голливудский режиссер, итальянец Роберто Мадзини. Однако все киносправочники хранили гробовое молчание относительно этого деятеля культуры. Попытки выяснить что-нибудь у знакомых киноведов, с которыми ее супруг в рекламных целях поддерживал теплые отношения, также не принесли успеха. Один кинознаток неуверенно пробормотал, что это, кажется, тот самый режиссер, который с риском для жизни снял знаменитый фильм о брачной жизни львов в африканской саванне. Другой же самоуверенно утверждал, что это вообще не режиссер, а какой-то кардинал, очевидно путая Мадзини с Мазарини.