Чтение онлайн

— Что вы, — смутило Нонну разоблачение, — я совсем не в том смысле… у нас со Швецом хорошие отношения… просто я в таком состоянии после всего… коллег не хочется видеть…

— Вы думаете, что это артисты сделали? Ну да, кому же еще… А знаете, игра вашего Швеца не производит на меня впечатления, он вечно кислый и… неестественный.

— Он мало кому нравится, — недобро проговорила Нонна, глядя на общежитие. Нечаянно у нее вырвалось: — Но почему он вышел оттуда?

— В гости ходил… — предположила Яна.

— Да… в гости… наверное. Из наших там живет только… Анна. Интересно. Извините, нам пора домой.

Нонна позвала ребенка и ушла. Яна вернулась в машину.

Кудряшка, или Катерина Кандыкова, быстро сбежала по лестнице к Степе. Заговорила она шепотом, поминутно оглядываясь, хотя в подъезде, кроме них, никого не было, двери на площадке плотно закрыты.

— Я не хотела говорить… при муже и этой… Вот уж поистине Сукина! Прикиньте, постоянно моего мужа втравливает, ну постоянно! Я ему: «Хватит, и так тебя в черном теле держат. Роли, которые должен играть ты, получает Подсолнух». А все почему? Потому что мой Женя посмел выступить против Юлика и Эпохи. Подсолнух никто по сравнению с моим Женей! Мужа пока не выгоняют, он же заслуженный артист, но ходу не дают. Прикиньте, у него аритмия, стенокардия… («Немудрено, — подумал Степа, — при такой комплекции на диете сидеть надо, авось аритмия пройдет».) У него сердечная недостаточность, на таблетках и каплях живет! Иногда совсем плохой. А Сукина его втягивает! Письмо надумала президенту писать!

— Катерина! — раздался сверху мощный глас Кандыкова.

— Сейчас! — крикнула ему Кудряшка и затрещала еще быстрее. — Вы спросите Сукину, что она у реквизиторского стола делала?

— А когда она подходила к столу?

— Во втором акте. Прикиньте, чего она приперлась на спектакль? Пришла смотреть — смотри. Так нет, весь второй акт за кулисами вертелась. На цыпочках она ходит! Да как слон тупотит!

— Она не ладила с Ушаковыми?

— Вы лучше спросите, с кем она вообще ладит!

— Катерина, ты где застряла? — более грозно прозвучал глас.

— Да иду! — бросила вверх Кудряшка, а шепотом доложила: — Не так давно Люську Сукину Ушаков ударил при всех. За сплетни. Эта «умная» написала в театр, где раньше работали Ушаковы, с целью все выведать о них, как там вели себя, почему ушли. Прикиньте, столько лет прошло, а она вызнавала! Да это же шпионка Эпохи и Юлика! На всех досье собирает. И денег не жалеет! Ее и Ленку на сокращение выставили недавно, она на любую подлость пойдет, чтоб выслужиться и остаться в театре. Ленка Ушакова с ней вообще не разговаривала, презирала ее. Мой Женя член художественного совета, он отстоял бы Лену, тогда уволили бы Сукину. Мой Женя всегда отстаивает актеров, за это и в немилости. Прикиньте, что получается: если уничтожить Ленку, заодно и Витальке отомстить, то… сами понимаете.

— Я подумал, что Люся терпеть не может Подсолнуха. А он ее?

— Ой! — махнула рукой Катерина. — Что он хорош, что Люська. В нашем театре никому верить нельзя. Люська Подсолнуха не любит по той причине, что ставку рубил ей на художественном совете. Она постоянно подает на повышение разряда. А за что повышать? Ролей не играет, если играет, то так, что всех воротит от такой игры. Она же фальшивая и в жизни и на сцене. Вот и мстит Подсолнуху. Нет, — и Кудряшка приложила ладонь к выступающей вперед груди, — я не защищаю Сеньку, ни боже мой! И он мог ядом напоить Ушаковых, но и Люська могла. Да! И еще у стола вертелся Лопаткин…

— А это кто такой?

— Катерина, где ты ходишь! — уже не на шутку рассердился Кандыков.

— Лопаткин актер, — поднимаясь по ступенькам, доложила Кудряшка, — но подрабатывает рабочим сцены, декорации монтирует. Он за Ленкой бегал, влюблен был в нее. Я же постоянно на сцене, вызываю актеров на выход по трансляции, слежу, чтобы вовремя поменяли декорации, ну и вижу всех… Да, и во втором акте к столу подходил Башмаков. Все, извините, я побежала…

— Ну вот, — сказал себе Степа, выйдя на улицу, — пошла путаница.

В машине, просмотрев список, Заречный нашел адрес Башмаковых, отправился к ним. Его ждало разочарование.

— Да она домой пошла! — сообщила Яна, узнав, что Башмаковых нет дома. — Враки. В глазок посмотрела на тебя и решила не открывать дверь.

— Откуда ты знаешь, что она дома? — удивился Степа.

— Я с ней болтала вон там, на скамейке. Хотела помочь тебе, выведать что-нибудь интересное. Льстила ей безбожно, но она не кололась.

— Янка, я тебя прошу, не лезь в мою работу.

— Я не лезу, — фыркнула Яна. — Мне что, нельзя перекинуться парой слов с артисткой? И потом, без меня ты бы не знал, что она дурачит тебя. Логический вопрос: почему не открыла? Значит, есть причины тебе не открывать. Так вот, она с сыном пошла в тот подъезд, в который заходил и ты. Не выходила. Значит, дома. Да, тут еще один тип гулял — Юлиан Швец. И очень это поразило Башмакову. И она проговорилась, что Швец ходил в гости к Анне. Это все.

— К Анне? — Степа уставился в список адресов. — Ну да. Анна Лозовская живет в том общежитии. Так, сидите, пойду навещу девушку.

Анна не открыла. Она и не могла открыть, так как мчалась к Гурьевой.

Карина битый час звонила и стучала в дверь Лопаткина. «Неужели этот псих в самом деле умер?! — обдало жаром Карину. — Боже мой! Колька покончил с собой! Вот уж правда: не гадь и совесть будет жить в ладу с тобой». Она села на нижние ступеньки, раздумывая, что делать. Дверь взломать? Тогда необходимо вызвать милицию. Карина нажала на кнопки телефона…

— Кариночка, — некто промурлыкал у плеча голосом Кольки.

Вздрогнув от неожиданности и одновременно вскрикнув, Карина увидела круглую физиономию, прилипшую к железным прутьям. Живой и невредимый Лопаткин стоял внизу на лестнице.

— Так ты не умер! — выговорила она, постепенно приходя в себя. — Ну, Лопаткин, тогда я тебя прикончу!

Карина вскочила и стала колотить сумочкой по голове Николая. Тот закрылся обеими руками, поднялся на площадку и отступал к своей двери:

— Ты что! Помешалась? Карина… да хватит, елки-палки…

— Вот тебе! Вот! Дрянь! Я тут бьюсь в двери целый час! Соседей переполошила! Думаю, он правда умер, а…

— Я только собираюсь умереть, — защищался он, отмахиваясь. — Ну, хватит. Дай дверь открыть, тогда и бей. Соседи сбегутся…

Карина устала, тяжело дыша, ждала, когда Лопаткин откроет дверь, а потом с новыми силами налетела на него уже в квартире:

— Получай! Вот и вот! — Пролетев в комнату, упала на диван, достала сигареты. — В следующий раз, когда тебе придет в голову звонить мне среди ночи, знай: шуток таких не прощу. Умирает он! Я уж думала, и тебя отравили. Нет, Коля, ты свин, ба-альшой свин.