Чтение онлайн

Клава уговаривала себя, что Карина человек порядочный, тогда была выше грязи, наверняка и сейчас поднимется над ситуацией. К тому же ей представится возможность нанести ответный удар Юлику и Эпохе. Настолько была сильна жажда деятельности, что все же схватила трубку. Когда услышала голос Карины, начала, волнуясь:

— Здравствуй, Карина, это я, Клава…

— Какая Клава?

Ну да, они же года два не общались, Гурьева забыла ее голос.

— Это Клава Овчаренко. (Пауза. Карина, наверное, удивлена. Еще бы!) С моей стороны нехорошо к тебе обращаться… но… у меня есть к тебе деловое предложение…

— Я слушаю тебя, — сказала Карина. По ее тону нельзя было определить, сердится она на Клаву или давно забыла распри.

— Хочу дать интервью об обстановке в театре. Ты же слышала, что у нас творится. Всех убивает… кто-то. Я намерена рассказать правду о Юлике и Эпохе. Думаю, тебя должно заинтересовать мое предложение.

— Видишь ли, Клава, — сказала довольно дружелюбно Карина, — наша газета носит исключительно развлекательный характер. У меня сейчас нет проблем, но они появятся, как только мы опубликуем твое интервью. Скандалами я сыта еще с тех времен, поэтому подставлять своих работников, толкать их на безработицу я не могу. А что конкретно до меня, так я забыла, кто такие Юлик и Эпоха. Мне они неинтересны. Извини.

Клава положила трубку, задумалась. Вот, значит, как остаются люди один на один с собой! Было время, когда они дружили. Клава приносила водку на спектакль, а Карина не давала ей пить, чтоб не выгнали по статье из театра. Карина прятала водку, потом, после спектакля, отдавала и уговаривала начать лечение от алкоголизма. Затем настали другие времена, когда Клава гордо отворачивалась, встречая Гурьевых на улицах города. А еще был совершенно ужасный эпизод. Клава всегда глубоко вживается в образ, он становится ее сутью. Вот и тогда она верила в то, что делала, верила в борьбу за справедливость. Так ли уж верила? Да нет, просто выслуживалась. Однажды перед репетицией громко убеждала молодого актера:

— Гурьевы — это криминал! По ним тюрьма плачет. Их гнать надо…

Тот робко кивал в ответ и вдруг переменился в лице, смутился. Оглянулась Клава, а в двух шагах стояли Карина с Игнатом. Зачем было ляпать эту гадость? Ведь никто не просил! Эпизод был рассказан Юлику, где Клава выставила себя героиней. Должен же Швец знать подвиги своих соратников! А когда скоропостижно умерла подруга, тоже выгнанная из театра, Клава не пришла проводить ее, ведь там были Гурьевы. Она не могла смотреть им в глаза, из-за стыда не могла. На что же теперь рассчитывала? Не плюй, как говорится, в колодец. Клава плевала, вот сегодня помочь и некому. Но она не пала духом. В ней проснулся бунтарь.

— Я им покажу! — говорила она, одеваясь.

Замаскировавшись так, чтобы ее не узнали даже бывшие мужья, помчалась к самогонщице за подкреплением бунтарского духа.

Юлик ввалил к Эре Лукьяновне и с порога простонал:

— Мне кажется, это было глупо, глупо, глупо!

— Что именно? — спросила та, следуя за ним в гостиную.

Юлик плюхнулся на диван, откинул голову назад и с минуту полулежал, прикрыв веки. После этого повернул голову к Эре, досадливо сказал:

— Глупо было нестись к следователю, стучать на Анну.

— Следователь мужчина или женщина?

— Баба! — взревел Юлик и переместился с дивана в кресло, закурил. — Это не просто баба, это прокурорская кобра. Не знаешь, когда тебя ужалит. Кажется, она не поверила ни одному моему слову.

— Не психуй, они там, в прокуратуре, все такие. В крайнем случае, дадим ей на лапу. Сейчас можно любую неприятность уладить деньгами.

— Ради чего я должен давать ей на лапу?! — и Юлик подскочил от справедливого возмущения. — Дать взятку — это признаться в виновности, а я никого не травил!

— Юлик, остынь, — хмуро сказала Эра Лукьяновна. — У нас новая неприятность.

— Какая еще неприятность? — насторожился он. — Ну, говори, что случилось?

— Мне сообщили… Виолин умер.

— Как?!!

— Не знаю! — раздраженно ответила она. — Мне только сообщили из милиции, что нашли его труп дома. Я спрашивала, отчего он умер, сказали, пока не знают…

— Вот так новость… — завибрировал Юлик. — А у меня с ним был конфликт недавно… Не нравится мне все это, очень не нравится.

— Не у тебя одного был конфликт с ним, — проскрипела Эра Лукьяновна. — Ты забыл? Мы вместе находились в кабинете, когда ругались с этим выродком. А орал он на весь театр. Я думала, он приползет с извинениями, как обычно, но он не приполз.

— Мда… — протянул Юлик. — Нас подставляют. Влипли мы с тобой.

— Мы?! — уголки губ Эры недоуменно опустились вниз, а плечи поднялись вверх. — Что за обобщения, мальчик мой?

— Перестань корчить из себя… — и Юлик пока не решился высказать, кого же корчит Эра. Однако и «разобщения» с ее стороны стерпеть не мог. — Я что-то не понял, ты считаешь, тебя подозревать не будут? Только меня, да? Ты со всеми в ладу жила, согласии, да? Ты не долбила Ушаковых, не гнобила их? А с Виолиным какие у тебя были отношения? Ты не подписывала приказы, не выгоняла… только я, да?

— Знаешь, милый, — желчно процедила она, бросив на него негодующий взгляд, — если бы ты немного умерил свои амбиции, сегодня на наши головы не свалилось бы столько дряни. Откуда у тебя страсть к иезуитству? Этого тебе надо прыжать, того выгнать, этого отчитать, а того унизить. А сейчас стрелки ловко перевел на меня. Я во время спектакля дома сидела, в отличие от тебя!

— Ха-ха-ха… — истерично захохотал Юлик, а после уставился на Эру с неприязнью. — Прекрасно! Значит, ты меня считаешь отравителем! Да я только и делал, что улаживал конфликты. Ты же со всеми гавкалась!..

— Это ты меня настраивал против всех, ты! А я, как последняя дура, потакала тебе! А все почему? Потому что ничего собой не представляешь. Я тебя подняла из пыли, но тебе мало стоять на пьедестале, тебе надо всех топтать…

— Кто б говорил! — так же желчно отбрил ее Юлик, а вот далее у него сдали нервы. — Ну ты и ехидна! Я, выходит, монстр, а ты канарейка? В зеркало посмотри, блаженная! Тебя же ненавидят все до единого в театре! Больше, чем меня! Ты же хамка! Ко всем мужикам цеплялась, как последняя блядь. Ты даже разговаривать не умеешь! Как торговка пасть раскрываешь!

— Что?!! — не на шутку взбеленилась она. — Это ты мне?!! Я из него сделала прымадонну, а он мне — «хамка» и «блядь»! Я разговаривать не умею? Да меня достали зрители насчет тебя! Вас, дорогой, со сцены не слышно! Бездарь поганая! Свинья неблагодарная!

В следующий момент Эра Лукьяновна, не в силах пережить оскорблений возлюбленного, кинула в Юлика подушкой с дивана, затем книгой… Все это тут же полетело обратно в нее. Эра Лукьяновна рассвирепела, схватила с подоконника цветочный горшок и запустила им в Юлика. Горшок попал в голову, к счастью, не расколол оную — голова оказалась крепкой, но на лбу появилась кровоточащая ссадина.