Чтение онлайн

– Ну, если вы запомнили листок, то, безусловно, представляете и разбитое зеркало на полу, рядом с левой ножкой стула.

– Зеркало я заметил сразу, как только мы впервые вошли в эту комнату. Оно описано в протоколе осмотра и приобщено к делу.

– А не мог ли быть такой вариант, – Рудик сделал паузу и переложил трубку в другую руку. – Мальчик сидит за столом, бумага у него за спиной. В левой руке он держит зеркало, в правой – заряженный пистолет. Целится он в листок как в мишень, используя зеркало. При этом правая рука его сильно согнута в локтевом суставе, почти под прямым углом. При таком положении руки ствол пистолета находится всего в нескольких сантиметрах от шеи.

– Даже не знаю, что и сказать, Юрий Владимирович. Фантастическая идея! Как она вам пришла в голову?

– Я заметил на столе у Игоря «Повести Белкина». Сначала подумал, что книга рекомендована школьной программой. Есть там, однако, одна вещь. «Выстрел», превосходная небольшая повесть. Помимо занимательнейшего сюжета могла бы служить отличным руководством по стрельбе из пистолета. Потом я попытался связать воедино зеркало и листок на стене, проведя между ними прямую линию.

– Но при вашем варианте пистолет обязательно должен был остаться в комнате.

– Значит, в ней находился кто-то еще кроме мальчика.

– Вот об этом я и думаю все эти дни. По логике, оружию, если принять за основу вашу версию – несчастный случай, деваться некуда. Ведь ранение было смертельным.

– Да, смерть наступила очень быстро, спустя считаные секунды. После такого ранения не то что мальчик, и взрослый человек встать бы не успел.

– И встать бы не успел, – повторил следователь слова Рудика. – Юрий Владимирович, вы завтра с утра на работу?

– Буду у себя.

– А не встретиться ли нам еще раз у Серовых и не прикинуть ли ваш вариант непосредственно на месте?

– Неплохая мысль. К девяти буду ждать вас на Арбате.

– Спокойной ночи и спасибо, Юрий Владимирович. —

На другом конце провода повесили трубку.

…Следователь сел за стол и взял в руки зеркало, половинки которого были склеены тонкой полоской лейкопластыря. Теперь предполагаемая мишень была у него за спиной. Левой рукой он поднял зеркало до уровня глаз, и Рудик, стоявший рядом, увидел, как в зеркале отчетливо отразился листок бумаги.

– Видно великолепно, Юрий Владимирович, – сказал следователь. – Отсюда до стены около четырех метров, а листок как на ладони. – Он тронул блестящую поверхность указательным пальцем правой руки, которую согнул в локтевом суставе почти под прямым углом. – Действительно, при таком положении руки, если предположить, что в ней находится пистолет, до места ранения на шее меньше пяти-шести сантиметров.

Он повернул зеркало слегка вправо и тут же зажмурил глаза. В лицо следователю стремительно прыгнул солнечный зайчик. Произошло это так неожиданно, что он опустил зеркало и потер глаза.

– Я буквально ослеп на несколько секунд. – Он взглянул на окно, находившееся справа от него, через которое была видна крыша соседнего дома и голубое небо, на котором ослепительно сияло утреннее апрельское солнце.

– Вот в эту секунду и мог произойти выстрел, – сказал Рудик, быстро подойдя к столу. – Поднимите-ка еще раз зеркало, Григорий Иванович, и представьте на своем месте мальчика. Он целится в листок, находящийся у него за спиной. Зеркало, как мы предполагаем, держит в левой руке, заряженный пистолет – в правой. Несколько раз поднимает и опускает его: так прицеливаются все, у кого в руке находится оружие. На какое-то мгновение он поворачивает плоскость зеркала вправо, и луч солнца, отразившись от него, ударяет ему в глаза. Мальчик, на секунду ослепнув, теряет ориентировку, одновременно меняется и положение ствола пистолета. Тогда он непроизвольно нажимает на курок.

– Что ж, в логике и наблюдательности вам не откажешь, Юрий Владимирович, – восхищенно сказал следователь. – Надо запросить сводку погоды на 19 апреля.

Впрочем, больше для порядка, – добавил он, подойдя к окну. – Все это время стоят ясные солнечные дни. Кстати, солнце будет сегодня подниматься все выше и выше, а скроется лишь к вечеру. Действительно, хорошая квартира, солнечная сторона.

В этот же день следователь опять встретился с Серовым. Отец Игоря осторожно вошел в кабинет и, сев на предложенный стул, поднял на Григория Ивановича усталые воспаленные глаза.

– Вернемся к нашему последнему разговору, Федор Спиридонович. Показывали ли вы пистолет сыну?

– Пожалуй, раза два Игорь видел его. Первый раз – несколько лет назад, сразу же после демобилизации. Тогда он был совсем малышом, учился в первом или во втором классе. Второй раз совсем недавно. Выбил он что-то больше сорока очков из малокалиберной винтовки на школьных соревнованиях. Первое место занял. Вечером гордо так заявил об этом. Я обрадовался, расчувствовался, вспомнил войну. Тогда я и показал ему пистолет. Было это в январе во время школьных каникул.

– Подробно опишите марку пистолета, его внешний вид. Имелись ли к нему боеприпасы? – Следователь закурил и, предложив сигарету Серову, прошелся по кабинету. – Ну а как вы сами относитесь к этому случаю? Я понимаю, тяжело об этом говорить, но истина нужна вам не меньше, чем следователю. Результаты судебно-медицинской и криминалистической экспертиз вам известны?

– Куда исчез пистолет, я не знаю. Я первый вошел в комнату Игоря, и могу только поклясться в том, что оружия там не было. До вашего прихода все оставалось на своих местах, но одна мысль не дает мне покоя: не было ли кого-то вместе с Игорем в его последние минуты?

– Вот это нам и необходимо выяснить. Скажите, Федор Спиридонович, кроме Игоря и вашей жены знал ли кто-нибудь о том, что у вас хранится оружие? Может быть, одноклассники Игоря?

– Я просил его об этом не распространяться. Впрочем, за то, что он об этом никому не говорил, поручиться не могу. У сына было много друзей.

– Назовите тех, с кем он особенно дружил.

Школа, где учился Игорь, находилась неподалеку от его дома. Опросить целый класс оказалось делом нелегким. В школе следователь пробыл до полудня, но ни на шаг не приблизился к цели. У Игоря действительно было немало друзей. Ребята и преподаватель физкультуры говорили, что он посещал стрелковую секцию и даже успешно выступал на соревнованиях. Однако никто из мальчиков не знал, что в квартире Серовых хранилось оружие. Когда Григорий Иванович просил ребят назвать тех, с кем дружил Игорь вне школы, почти все назвали Бориса Венедиктова, который раньше учился в их классе.

Когда Григорий Иванович вышел из школы, время близилось к обеду. Все так же ярко светило апрельское солнце, и ему было приятно идти по уже почти сухому асфальту. Проголодавшись, он перекусил в маленьком полуподвальном кафе. Потом прошел два квартала пешком. В знакомом дворе было тихо. Следователь взглянул на окна Серовых за плотными зеленоватыми шторами и, вздохнув, пошел к дому напротив. На квартирной доске у входа в крайний подъезд он нашел строчку: «Венедиктов В. А., кв. 114».

– Вероятно, этаж третий или четвертый, – прикинул он, открывая дверь, когда мимо него, прыгая со ступеньки на ступеньку, промчалась девочка лет двенадцати в голубой вязаной шапочке. Григорий Иванович окликнул ее, спросив, где тут живут Венедиктовы.