Чтение онлайн

– Еще совсем рано, только темнеть начало, – сказал Валерий.

– Нет ли у кого горючего?

– Разве что сельского коньячку поискать, – посоветовал худой, длинный, как жердь, Степан Аристов. Искать «коньяк» не пришлось. Мимо шел двоюродный брат Архипова, совхозный сторож Ефим Доронин, который охотно поделился содержимым своих карманов с ребятами.

– Надо написать на него представление за спаивание самогоном несовершеннолетних, наложить штраф, да и изготовителей установить, – пометил у себя в блокноте Бережной.

Парни пошли по длинной совхозной улице. Архипов играл на гитаре, ревел магнитофон. Так продолжалось с полчаса. Потом, уже в начале первого, Константина Вавилова увел домой отец. Следователь опросил почти всех жителей близлежащих домов. Свидетели пояснили, и в целом действительно вырисовывалась такая картина, что около часа ночи Архипов уже «веселился» один.

– Я все думала, когда же он уймется? – рассказывала Мария Тарасовна, обнаружившая Валерия у колодца. – Точно не могу сказать, но к началу второго его уже не было слышно. Рядом, от соседей, уже за полночь выходил наш агроном, Игнат Борисович, что-то говорил ребятам. Тогда, кажется, двое других и ушли, а Валерка остался…

Фамилия главного агронома, человека весьма уважаемого в «Первомайском», тоже была в блокноте у Бережного. Он хотел с ним побеседовать, но Филимонов сообщил, что, едва рассвело, агроном уехал в область выбивать удобрения для совхоза.

Бережной еще не успел допросить всех, кого наметил, как ему позвонили из больницы и сообщили, что в ране на голове Архипова обнаружили кусочки дерева. Эта неожиданная находка почти исключила версию о несчастном случае, и Бережной, набрав телефон областного бюро судмедэкспертизы, попросил срочно выслать эксперта в совхоз «Первомайский».

После обеда автобусом я выехал из города и к четырем часам дня уже был в «Первомайском». Совхоз, где оказался впервые, произвел на меня приятное впечатление. Аккуратные, чистые улицы, много зелени, новые дома. В центре, подобно городскому, большой универмаг из стекла и бетона.

В правлении я разыскал Бережного, и он подробно проинформировал меня обо всех известных ему обстоятельствах травмы Архипова. Однако я решил повторно осмотреть место происшествия. Конечно, следователь уже был там: среди прочих материалов дела я увидел аккуратно вычерченную схему с обозначением колодца и места обнаружения Архипова. Но воспользоваться только планом значит утерять часть важной информации. Каждый судебно-медицинский эксперт знает, что при проверке различных версий мало ознакомиться с документами. Надо самому выехать на место происшествия. Это аксиома. Ничто – самый подробный протокол, отлично составленные схемы, прекрасные фотографии – не может заменить эксперту его собственных глаз, личного восприятия событий именно на месте.

…Колодец как колодец. Обыкновенный. Правда, несколько высоковатый сруб, легкий ворот-барабан с массивной железной рукоятью. Из рассказа Бережного и свидетельских показаний я уже знал о суровом характере «бешеного барабана». Приблизительно в трех метрах от колодца в землю воткнута веточка.

– Вот место, где был обнаружен Архипов, – поясняет следователь.

Я еще раз обошел все вокруг. В нескольких метрах впереди от колодца густые заросли цветущей черемухи, почти рядом с ними на песке несколько малозаметных темноватых пятнышек.

– Кровь?

– Вероятно, она, – подтвердил Бережной. – Пробы грунта для ее определения изъяты.

– А может быть, Архипов просто упал и ударился головой о какой-то предмет? – подкинул следователь новую версию.

Теперь их уже три: удар по голове каким-то предметом, несчастный случай от травмы рукоятью, и вот теперь – падение. Поскольку предмета нет, а падение можно лишь предположить с очень небольшим процентом вероятности, пока остается один колодец. К нему я и подошел.

Внимательно рассмотрел рукоять. Толщина массивного железного стержня около двух с половиной сантиметров. От конца его при раскручивании ворота с пустым ведром вполне мог возникнуть перелом. Я попросил Бережного попридержать рукоять, установить ее в безопасное положение, для чего мы спустили ведро в колодец, наполнив его водой. Затем, зная приблизительную локализацию перелома – правая височная область, я несколько раз пытался при различных положениях рукояти, которой манипулировал капитан, подсунуть под нее собственную голову, приближая опасный конец к виску. Для этого мне пришлось присесть на корточки, встать на колени. Со стороны это выглядело, наверное, забавным. Во всяком случае, не только любопытные мальчишки, но и взрослые с интересом наблюдали за нашими действиями.

– Пока маловероятно, – я отряхнул с брюк пыль. – Но для того, чтобы окончательно исключить этот вариант, надо осмотреть парня, ознакомиться с рентгенограммами.

На прощанье мы выпили холодной, приятной, почти родниковой воды и на подъехавшем «УАЗе» отправились в райцентр: я – в больницу, следователь – в райотдел.

Хотя обычно эксперты начинают освидетельствование в лечебных учреждениях с осмотра потерпевшего, в данном случае эта возможность была полностью исключена. Слегка приоткрыв дверь палаты, я увидел на стоящей в углу кровати молодого человека с толстой круговой марлевой повязкой на голове. Рядом на стуле сидела старушка, смотревшая на него печальными глазами.

Осторожно прикрыв дверь, я прошел в ординаторскую. Просматриваю историю болезни Архипова, сделал необходимые записи, изучил рентгенограммы. На них был четко виден контур вдавленного перелома в правой височной области черепа. Перелом имел форму слегка удлиненного овала четыре на три сантиметра и по величине несколько превышал размеры конца рукояти. Деменков протянул мне флакон из-под пенициллина. Сквозь стекло в нем виднелись очень маленькие светлые частицы. Тонким глазным пинцетом вытащив их, положил на стеклянную пластинку и вооружился сильной лупой. Бесспорно, это частицы дерева. На одной из них, более крупной, даже была различима беловатая в крапинку чешуйка. Похоже на березовую кору. Я вложил кусочки обратно в бутылочку.

– Скажите, Анатолий Николаевич, – спросил я Деменкова, – насколько глубоко эти кусочки проникли в рану? Не могли ли они попасть туда уже после травмы, скажем, при случайном загрязнении, перевозке?

Нейрохирург полностью исключил такую возможность.

– Дело в том, – пояснил он, – что частицы дерева проникли в кожу довольно глубоко, и даже когда мы, обрабатывая перелом кости, убирали мелкие осколки, по-моему, одна из них находилась между обломками. Геннадий Станиславович не даст мне соврать…

Второй хирург молча, в знак согласия, наклонив голову, подтвердил мнение Деменкова. Он хорошо рисует, и на листе бумаги довольно точно изобразил контуры раны и перелома. Пожалуй, все, что возможно, я узнал. В итоге мы пришли к единому мнению: Архипову был нанесен один сильный удар по голове каким-то деревянным предметом со сравнительно небольшой контактной поверхностью.

Забрав флакон, рентгенограммы, записи, я поблагодарил коллег за помощь и совет. В милиции меня уже ждал Бережной.

…Следователь задавал вопрос за вопросом. Я, как мог, отвечал на них, понимая всю сложность создавшегося положения. Парню был причинен тяжкий вред здоровью. Совершено серьезное преступление. Достав из кармана флакончик, я протянул его Бережному.

Он повертел его в руках и положил на стол.

– Н-да, – протянул следователь. – Вот задачка! Значит, деревянным предметом. А каким был этот предмет? – задал он вопрос в лоб.

– Сразу трудно сказать. Ну, скажем, палка, кол, да мало ли изделий из дерева. И еще одно предположение. Похоже, что этот таинственный предмет был из березы. Там на одной частице есть кусочки коры.