Убийство под микроскопом: записки судмедэксперта
Шрифт:
– Странное дело, – пожал плечами следователь, – рубашка повреждена, а на свитере никаких разрезов нет…
– Остается предположить, что в момент удара свитер на Петрове был поднят вверх, иначе он обязательно был бы разрезан ножом.
Утром следующего дня раздался звонок из уголовного розыска.
– Есть тут у нас любопытная вещица… Не посмотрите ли ее?
Вскоре я держал в руках складной нож-сувенир, к которому в виде брелочка был прикреплен маленький домик. Нож был настолько мал, что в сложенном состоянии умещался в коробке из-под спичек. В ней и привез его инспектор уголовного розыска.
Нож был настолько мал, что в сложенном состоянии умещался в коробке из-под спичек. Кажется, что таким ножом и карандаш заточить непросто, а между тем, именно с этой вещицей связана история раскрытия необычного преступления.
– Да такой нож и ножом-то назвать трудно! Игрушка какая-то! Впрочем, приятна, даже красива. – Я потрогал пластмассовую ручку, отполированную до зеркального блеска.
– Его вчера передал нам шофер скорой помощи, перевозивший Петрова в больницу после ранения. Когда Петрова укладывали на носилки, нож выпал из кармана. Шофер положил его на столик возле аптечки да впопыхах так и забыл о нем. Обнаружил он его только вчера. Нож, видимо, упал со столика и пролежал три дня на полу под носилками…
Я осторожно достал нож из коробки и пинцетом, чтобы не касаться крошечного клинка, открыл его. Положил нож на сверкающую белой эмалью подставку стереомикроскопа, включил освещение. Под узким, но ярким боковым пучком света поверхность ножа преобразилась. Короткий клинок, длиной не больше обыкновенной булавки, казался бесконечным. Прошло несколько минут, пока я, наконец, добрался до его конца. Была отчетливо видна серебристо-белая структура металла, неровности, похожие на маленькие лунные кратеры (да простят мне криминалисты это банальное лирическое сравнение!). Очевидно, что ножом недавно был зачищен карандаш: местами были заметны частицы ярко-красной краски.
Здесь я позволю себе отвлечься от довольно любопытного изучения ножа под микроскопом, немного оглянуться назад и «пропеть оду» современной микроскопии.
СПРАВКА
Когда-то судебные медики и криминалисты использовали лупу в качестве, пожалуй, единственного оптического прибора. Конечно, лупа и сейчас служит правосудию, но только на первом этапе исследования. В 20-30-е годы XX в. были сконструированы специальные оптические приборы – стереоскопические и сравнительные микроскопы, позволяющие исследовать при больших увеличениях массу непрозрачных объектов: различные орудия – острые и тупые, пули со следами нарезов от канала ствола оружия, посторонние включения (частицы краски, стекла, дерева, металла) в ранах и т. д. Сначала они использовались в основном криминалистами. Затем их взяли на вооружение и судебно-медицинские эксперты.
Благодаря современным микроскопам стали возможны исследования, проводимые под руководством профессора А. П. Загрядской. Ею установлено, что при контакте ножа с телом человека и его одеждой, наряду с кровью, на орудии могут остаться и другие, не менее ценные в следственном отношении следы – текстильные волокна материалов поврежденной одежды потерпевшего и клеточные элементы тканей тела из области ран. А. П. Загрядская и ее ученики установили, что текстильные волокна можно найти почти в каждом случае, когда ранение наносилось через одежду, и иногда даже тогда, когда нож подвергался преступником тщательному обмыванию и обтиранию с целью уничтожения оставшихся следов. Исходя из наличия текстильных волокон на орудии, эксперт устанавливает их природу и цвет, затем сопоставляет на микроскопе сравнения с образцами волокон из материалов поврежденной одежды.
ЕЩЕ ОДИН СЛУЧАЙ
Вспоминаю случай из собственной практики. Преступник, нанеся потерпевшему Т. несколько ранений, выбросил нож при задержании. Этот нож пролежал в канаве с водой около двух недель. Возник вопрос: могли ли сохраниться на ноже какие-либо следы? В своем кабинете мы, эксперты, разложили на столе одежду Т., рядом положили найденный нож. Сели за столик с микроскопом. Через несколько часов на ноже, пролежавшем под дождем и в воде около двух недель, были обнаружены текстильные волокна и клетки печени, принадлежавшие человеку. В дальнейшем удалось установить половую и групповую принадлежность клеток, которая совпала с полом и группой крови Т. и доказать идентичность волокон на ноже с волокнами-образцами куртки и сорочки потерпевшего. Сомнения в том, что в качестве орудия преступления был использован нож обвиняемого, полностью отпали.
…Исследование ножа под стереомикроскопом было почти закончено. Осталось осмотреть только небольшую выемку с правой боковой стороны клинка, которая имеется у многих складных ножей и предназначена для более удобного их открывания. Передвигая нож под микроскопом, я вдруг заметил в глубине выемки блестящее изогнутое волоконце синего цвета, похожее на запятую, рядом еще одно – более светлое. Кончиком тонкой иглы волокна были осторожно сняты с поверхности ножа и помещены в каплю дистиллированной воды…
Пока я рассматривал одежду Петрова и внезапно появившийся нож как собственными близорукими глазами, так и с помощью микроскопа, а сам подозреваемый лежал в больнице, быстро поправляясь после операции, следствию стали известны новые, весьма любопытные обстоятельства. Оказалось, что Петров мог легко избежать удара ножом, если бы он в тот роковой вечер находился не где-то в районе вокзала, а на работе, куда он был обязан придти еще за несколько часов до случившегося. Согласно графику смена дежурного ночного электрика В. Петрова начиналась в 17 часов. Однако к этому времени он на работу не вышел…
Узнав об этом, я созвонился со следователем, и мы условились опять встретиться в больнице, чтобы я мог присутствовать при его очередном разговоре с Петровым. Я иногда бываю на подобных беседах, так как закон разрешает судебно-медицинским экспертам лично присутствовать на допросах свидетелей и обвиняемых в ходе предварительного следствия.
Следователь вел допрос не спеша и даже, мне казалось, излишне флегматично. Короткий вопрос. Ответ. Еще вопрос. Еще ответ. Было, однако, заметно, что обстоятельства дела им тщательно проанализированы, а вопросы заранее подготовлены. Петров же, поначалу спокойный и улыбающийся, вскоре стал выглядеть растерянным, даже испуганным. Улыбка постепенно исчезла с его лица, и на нем появились капельки пота.
– Я устал. Очень устал, – откинувшись на подушку, внезапно сказал Владимир. – Не могли бы мы продолжить разговор в другой раз?
– Да и мне уже пора, – как бы извиняясь за назойливость, произнес следователь. – У меня только одна просьба, и больше мы вас сегодня не потревожим. В прошлый раз вы рассказали, что успели заметить нож в руке убегающего преступника. Не могли бы вы изобразить его на бумаге?
Он протянул Петрову лист белой бумаги и карандаш. Петров наклонил голову, словно вспоминая что-то, потом положил бумагу на тумбочку перед собой. Прошло несколько минут, пока он медленно начал что-то рисовать…
Спустя некоторое время, рассмотрев рисунок Владимира, мы обменялись впечатлениями. На бумаге был старательно изображен длинный нож весьма странной формы. У основания клинок представлялся очень широким, затем ширина его постепенно уменьшалась, а узкий конец был меньше сантиметра.
– Смотрите, вот и размеры проставлены.
– Да, я попросил Петрова хотя бы приблизительно указать их.
– Стало быть, так: длина клинка около 13–15 сантиметров, ширина у основания 25 миллиметров, а у конца всего-то 6–8 миллиметров. К тому же, обратите внимание, конец-то немного скошен.
– И когда он все это успел рассмотреть?
– Утверждает, что было светло и нож в руке у нападающего он видел очень хорошо. Раньше сам предлагал мне его нарисовать, говорил, что нож у него все время перед глазами…
– Но вот конец… Почему такой узкий конец?
После всех описанных обстоятельств, я думаю, читателю не покажется странной мысль, которая постепенно выделялась в сознании и у следователя, и у меня: а был ли преступник на самом деле? Не нанес ли Петров себе ранение сам, испугавшись ответственности и наказания за прогул? И вот ножевое ранение, по его словам, нанесенное неизвестным именно в тот день и в те часы, когда он должен был находиться на работе. Был целый ряд и других обстоятельств. Например, странное поведение Владимира в приемном покое больницы. Человек ранен, ему предстоит операция, а он просит санитарку срочно позвонить на работу… Особенно показалось удивительным то, что Петров успел за какие-то считаные секунды не просто увидеть нож в руке нападающего, но и запомнить его размеры. А был ли нож таким, каким нарисовал его Петров? Уж очень показалась нам похожей концевая часть ножа, который он изобразил, на клинок его собственного крохотного ножа-сувенира!