Чтение онлайн

– Что вы на это скажете, Фомин?

– Этот тип его и убил!
– донесся приглушенный голос Зиновия.

– Вы в каком шкафу?
– спросил следователь, пытаясь по направлению голоса сориентироваться.

– Я в четырнадцатом, там, где Тургенев и турецкая литература!

– Зачем вы туда залезли?
– устало спросил Ячменев.

– У нас свой метод, Георгий Борисович, а у меня свой! Этот Антон приходил сюда, - помощник продолжал разговаривать из своего тайника, - потому что злодея всегда влечет на место преступления! Выпустите меня отсюда, Георгий Борисович! Пожалуйста!
– добавил он жалобно.

– А почему вы не можете сами вылезти?

– Кто-то меня запер!

– Кто?
– поразился Георгий Борисович.

– Кроме вас и Антона, здесь никого не было!
– с упреком сказал Фомин.

Ячменев поднялся, отыскал четырнадцатый шкаф и подергал дверцу. Она не поддавалась, а в замочной скважине не было ключа.

– Скажите, Зиновий, - спросил Георгий Борисович, - а вы не заперлись изнутри, ну, для полной конспирации?

– Я знаю, что вы считаете меня дураком!
– грустно отозвался помощник.

– Вы преувеличиваете, - любезно сказал Ячменев, вглядываясь в мутное стекло, за которым проглядывали тома Тургенева, а за ними в темноте слабо светились глаза, замурованного сыщика.
– Я вас вроде бы не запирал. Антон к шкафу не подходил… И авоська с продуктами пропала…

– Она не пропала, - утешил его Фомин.
– Я ее за окно выставил, чтобы колбаса не испортилась.

Ячменев отошел от шкафа, достал из-за окна кефир и почти четыреста граммов ветчиннорубленой колбасы.

– Зиновий, вы не хотите поесть?
– спросил заботливый начальник.
– Эта колбаса пахнет так соблазнительно…

– Я никогда не ем на работе!
– гордо ответил Фомин.

– А я, кажется, съем это вещественное доказательство!
– признался следователь, который при виде еды ощутил мучительный приступ голода, - все равно колбаса не додержится до суда!

– Приятного аппетита!
– в голосе Зиновия прозвучало неодобрение служебному проступку начальника.

«Эта авоська принадлежит женщине, муж которой бывает за границей, - подумал Ячменев, принимаясь за бесплатный завтрак.
– Авоська иностранного происхождения… С другой стороны, мужчины у нас тоже ходят с авоськами…» Дверь приоткрылась, и в библиотеку скорбно вползла поблекшая женщина, одетая во все зарубежное. Она уставилась на Ячменева кроткими коричневыми глазами.

– Почему вы пьете мой кефир и едите колбасу, которую я купила для собаки?

Застигнутый на месте преступления, Ячменев покраснел, а в книжном шкафу Фомин подавил в себе мстительный смех.

– Извините, - пробормотал следователь, давясь колбасой, - мне очень хотелось есть. Я вам верну… сего дня же…

Женщина робко присела на краешек стула возле двери и пригорюнилась:

– Беда никогда не приходит одна… Мало того, что убили мужа, мой Атос остался без колбасы…

– Значит, вы жена Зубарева?

– Вдова!
– уточнила посетительница.

– Сочувствую вашему горю!

– Да, большое горе… - не стала спорить вдова.
– Я рассказала Атосу, он так плакал… Сверху приходили соседи, спрашивали, что случилось с собакой.

– Собаки часто переживают глубже, чем люди!
– заметил Ячменев, внимательно изучая вдову.
– Скажите, пожалуйста, как ваша сумка с едой оказалась здесь, в библиотеке?

– Очень просто, - с грустью объяснила вдова, - я приходила сюда за Сергеем Ивановичем где-то в начале первого ночи…

У. Ячменева перехватило дыхание, а в духоте книжного шкафа Фомин и без того едва дышал.

Снова помешала допросу Надежда Дмитриевна.

– Мария Никитична!
– обратилась она к вдове.
– Вносите десять рублей!

– На что?

– На венок!
– бесстрастно сообщила комендантша, словно не зная, с кем разговаривает.

– Почему там много?
– возмутилась вдова.
– Всегда собирают по два рубля! И потом, - спохватилась оно, - я ведь пострадавшая! Все-таки мой муж умер, а не чей-нибудь!

– Это верно!
– Надежда Дмитриевна не стала оспаривать факты.
– Но вы же здесь работаете. Я думаю, будет справедливо, - пришла она к неожиданному выводу, - сделать вам скидку пятьдесят процентов!

Ячменев только развел руками.

Мария Никитична безропотно внесла пятерку и расписалась в ведомости.

Когда за комендантшей закрылась дверь, Георгий Борисович вернулся к допросу.

– Я подозревала, - начала рассказывать хозяйка Атоса, - что Сергей Иванович находился здесь не один…

– Вы его ревновали?
– стараясь быть деликатным, спросил Георгий Борисович.

– Всю жизнь, - призналась вдова.
– Но я ни разу не имела доказательств его измены. Когда я вчера сюда зашла, и вон в том кресле увидела Сергея Ивановича погибшим, я так огорчилась, что позабыла сумку и вся в слезах побежала к Атосу делиться несчастьем…

– Вы кем работаете?

– Я средний научный сотрудник. Мой профиль - Гоголь, Щедрин и другие. Одним словом, сатира, но ни в коем случае не позже девятнадцатого века.

– Понятно!
– сказал Ячменев.

– Можно, я возьму свою авоську?
– спросила женщина, убитая горем.
– Сергей Иванович привез ее из Новой Зеландии…

– Конечно, - спохватился следователь и с торжеством подумал: «Опять я не промахнулся».

Вдова поднялась, чтобы уйти, но Георгий Борисович задержал ее:

– Какие отношения были у Сергея Ивановича с Антоном Варламовым?

– Он любил его, как младшего брата. Он всех любил. У него было щедрое сердце.

Когда вдова ушла, Фомин сказал из шкафа:

– Она убивала вместе с Антоном! Наверно, у них роман!

– Что вы!
– воскликнул Ячменев, теперь уже без помех, доедая собачью колбасу.
– Вдова старше Антона лет на двадцать.

– Вы отстали от жизни, Георгий Борисович!
– поделился знаниями Зиновий.
– Это теперь очень модно, когда кто-то из двоих, женщина или мужчина, старше на двадцать или на тридцать лет. Кстати, вы заметили, что эта особа не переживает смерть мужа, а говорит исключительно о собаке!