Чтение онлайн

–  Мы все уже не так молоды, - добавил я, стараясь как можно тактичнее уладить дело.
– Годы берут свою дань, от этого не уйдешь.

Как ни странно, мои слова оказали противоположное действие. Она заявила, что творятся странные вещи, и она чрезвычайно удивлена, что я этого не замечаю. После этого миссис Прайс Ридли, как я догадываюсь, явилась с жалобами к полковнику Протеро. Протеро из тех людей, которые обожают скандалить по любому поводу. Он и устроил скандал. К сожалению, для скандала он выбрал среду. А я утром по средам даю уроки в церковной дневной школе, и это превращает меня в комок нервов, так что я до конца дня не могу прийти в себя.

–  Что ж тут такого - надо же и ему хоть чем-то развлечься, - сказала моя жена с видом праведного и беспристрастного судьи.
– Около него никто не увивается, называя его нашим дорогим викарием1, и никто ему не дарит жутких расшитых туфель, а к Рождеству - теплых ночных носочков. И жена и дочь его видеть не могут. Наверно, ему приятно хоть в чем-то почувствовать себя важной персоной.

–  Но ведь для этого вовсе не обязательно оскорблять других, - не без горячности ответил я.
– Мне кажется, он даже не понял, какие выводы можно сделать из его слов. Хочет проверить все церковные счета - на случай растрат. Растрат, так и сказал. Не думает же он, что я прикарманиваю церковные средства!

–  О тебе никто такого не подумает, мой родной, - сказала Гризельда.
– Ты настолько выше всех подозрений, что просто грех не воспользоваться такой возможностью. Вот было бы здорово, если бы ты присвоил пожертвования на миссионерскую работу. Терпеть не могу миссионеров - я их всегда ненавидела.

Я бы упрекнул жену за нехристианские чувства, но тут Мэри внесла полусырой рисовый пудинг. Я попробовал слабо протестовать, но Гризельда заявила, что японцы всегда едят недоваренный рис и от этого у них так хорошо варят мозги.

–  Попомни мои слова, - сказала она, - если бы ты всю неделю, до самого воскресенья, ел рисовый пудинг, ты произнес бы сногсшибательную проповедь, честное слово.

–  Боже упаси, - содрогнувшись, ответил я. Затем продолжал:

–  Протеро зайдет завтра вечером, и мы вместе просмотрим все счета. А сегодня мне нужно закончить свою речь для МКАЦ. Я тут искал цитату и так зачитался "Реальностью" каноника Ширли, что не успел написать все до конца. А ты сегодня что собираешься делать, Гризельда?

–  Исполнять свой долг, - сказала Гризельда.
– Свой долг супруги пастыря. Чай со сплетнями в половине пятого.
– А кого ты пригласила?

Гризельда стала перечислять по пальцам, сияя напускной добродетельно:

–  Миссис Прайс Ридли, мисс Уэзерби, мисс Хартнелл и это чудовище - мисс Марпл.

–  А мне мисс Марпл даже нравится, - возразил я.
– По крайней мере, она не лишена чувства юмора.

–  Самая жуткая сплетница во всей деревне, - сказала Гризельда.
– Всегда знает до мелочей все, что здесь творится, и всегда от всех ждет самого худшего.

Как я уже говорил, Гризельда гораздо моложе меня. В моем возрасте люди понимают, что самые худшие ожидания обычно оправдываются.

–  Меня можешь к чаю не ждать, Гризельда?
– заявил Деннис.

–  Ах ты разбойник!
– воскликнула Гризельда.

Деннис благоразумно спасся бегством, а мы с Гризельдой перешли ко мне в кабинет.

–  Ума не приложу, кого бы еще позвать, - сказала Гризельда, усаживаясь на мой письменный стол.
– Может, доктора Стоуна и мисс Крэм? И еще, пожалуй, миссис Лестрэндж. Между прочим, я к ней вчера заходила и не застала ее. Да, миссис Лестрэндж надо непременно подать к чаю. Она такая таинственная - приехала, сняла дом в деревне и носа из него не кажет, а? Сразу приходят в голову детективные романы. Представляешь - "Кто была эта таинственная дама с бледным и прекрасным лицом? Что таилось в ее прошлом? Никто не ведал. В ней было нечто роковое". По-моему, доктор Хэйдок что-то про нее знает.

–  Ты читаешь слишком много детективов, - кротко заметил я.

–  А ты-то сам?
– парировала она.
– Я вчера весь дом перевернула, искала "Пятно на лестнице", пока ты писал тут проповедь. Наконец прихожу спросить тебя, не попадалась ли книга тебе, и что я вижу?

У меня хватило совести покраснеть.

–  Да я просто нечаянно на нее наткнулся. Потом какая-то фраза случайно попалась мне на глаза, и…

–  Знаю я эти случайные фразы, - сказала Гризельда. И напыщенно произнесла, словно читая по книге: - "И тут случилось нечто поразительное - Гризельда встала, прошла через всю комнату и нежно поцеловала своего пожилого мужа".
– Сказано - сделано.

–  Это и вправду "нечто поразительное"?
– спросил я ее.

–  Ты еще спрашиваешь, - ответила Гризельда.
– Ты хоть понимаешь, Лен, что я могла выйти замуж за министра, за баронета, за процветающего дельца, за трех младших офицеров и бездельника с изысканными манерами, а я вместо этого выбрала тебя? Разве это не поразило тебя в самое сердце?

–  Тогда - поразило, - признался я.
– Я частенько задумывался, почему ты так поступила.

Гризельда залилась смехом.

–  А потому, что я почувствовала себя такой неотразимой, - прошептала она.
– Остальные считали, что я просто чудо, и, разумеется, для каждого из них я была бы отличной женой. Но ведь я - воплощение всего, что ты не любишь и не одобряешь, а ты передо мной не мог устоять! Мое тщеславие просто не выдержало этого. Знаешь, куда приятнее, когда тебя втайне обожают, сознавая, что это грех, чем когда тобой гордятся и выставляют напоказ. Я причиняю тебе кучу неудобств, я тебя непрерывно шокирую, и, несмотря ни на что, ты любишь меня до безумия. Ты меня любишь до безумия, а?

–  Разумеется, я к тебе очень привязан, дорогая.

–  Вот как! Лен, ты меня обожаешь. Помнишь, как я осталась в городе, а тебе послала телеграмму - ты ее не получил, потому что сестра почтмейстерши разрешилась двойней и она забыла ее передать? Ты потерял голову, принялся звонить в Скотленд-Ярд и вообще устроил жуткий переполох.

Есть вещи, о которых вспоминать бывает весьма неприятно. В упомянутом случае я действительно вел себя довольно глупо. Я сказал:

–  Извини, дорогая, но я хотел бы заняться своей речью для МКАЦ.

Гризельда страдальчески вздохнула, взъерошила, потом снова пригладила мои волосы и сказала:

–  Ты меня недостоин. Нет, правда! Закручу роман с художником. Клянусь, что закручу. Представляешь себе, какие сплетни пойдут по всему приходу?

–  Их и без того предостаточно, - мягко заметил я. Гризельда расхохоталась, послала мне воздушный поцелуй и выпорхнула через застекленную дверь.

Нет, с Гризельдой нет никакого сладу! После ленча я встал из-за стола в прекрасном настроении, чувствуя, что готов написать действительно вдохновенное обращение к Мужской Конгрегации Англиканской Церкви. И вот никак не могу сосредоточиться и места себе не нахожу.

Когда я, успокоившись, был готов приступить к работе, в кабинет словно ненароком забрела Летиция Протеро. Я не случайно употребил слово "забрела". Мне приходилось читать романы, в которых молодые люди просто лопаются от бьющей через край энергии - joie de vivre - волшебной жизнерадостной юности… Но мне лично почему-то попадаются молодые люди, скорее напоминающие бесплотные призраки.

В этот день Летиция была особенно похожа на бесплотную тень. Она очень хорошенькая девушка, высокая, светленькая, но какая-то неприкаянная. Она забрела ко мне, рассеянно стащила с головы желтый беретик и с отсутствующим видом пробормотала: