Чтение онлайн

Он спокойно сказал, что с этим все в порядке. Все думают, что он неравнодушен к Летиции.

–  А вам не приходило в голову, - спросил я, - что и сама Летиция может так думать?

Он искренне удивился. Летиция, по его словам, на него даже внимания не обращает. Он был в этом твердо уверен.

–  Странная девушка, - сказал он.
– Кажется, что она все время во сне или в трансе, но я-то думаю, что за всем этим кроется вполне практичная особа. По-моему, напускная мечтательность и рассеянность - только маска. Летиция отлично знает, что делает. И есть в ней какая-то непонятная мстительность, что ли. Ненависть к Анне, как ни странно. Она ее просто видеть не может. А ведь Анна всю жизнь вела себя с ней, как истинный ангел.

Последние его слова я, разумеется, не принял всерьез. Влюбленному молодому человеку его возлюбленная всегда кажется чистым ангелом. Тем не менее, насколько я мог видеть своими глазами, Анна всегда была добра и справедлива к падчерице. Меня поразило, с какой неприязнью и горечью говорила о ней Летиция сегодня.

На этом нам пришлось прервать разговор - Гризельда и Деннис влетели в кабинет и заявили, что очень нехорошо с моей стороны делать из Лоуренса скучного старика.

–  Ох, ну и тоска!
– сказала Гризельда, бросаясь в кресло.
– Хоть бы случилось что-нибудь интересное! Убийство или грабеж, на худой конец!

–  По-моему, тут и грабить-то некого, - сказал Лоуренс, подлаживаясь под ее настроение.
– Разве что пойти, стащить у мисс Хартнелл вставные челюсти?

–  Как они жутко щелкают!
– сказала Гризельда.
– А вот насчет того, что некого грабить, вы ошибаетесь. В Старой Усадьбе есть потрясающее старинное серебро. Прибор для специй и Чаша Карла II - и еще много редкостей. Все это стоит не одну тысячу фунтов, я уверена.

–  А старик возьмет да подстрелит тебя из своего армейского пистолета!
– вставил Деннис.
– И сделает это с превеликим удовольствием. Он бы тут всех перестрелял, за милую душу!

–  Вот еще! Мы бы ворвались и приставили ему дуло к виску!
– отвечала Гризельда.
– У кого нам найти пистолет?

–  У меня есть пистолет, системы маузер, - сказал Лоуренс.

–  Правда? Как здорово! А как он к вам попал?

–  Сувенир военных лет, - коротко ответил Лоуренс.

–  Старик Протеро сегодня хвастался своим серебром перед доктором Стоуном, - сообщил Деннис.
– Старина Стоун делал вид, что в полном восторге от этих финтифлюшек.

–  А я думала, они повздорили из-за раскопа, - сказала Гризельда.

–  Да нет, они договорились в конце концов, - сказал Деннис.
– Никак не пойму, чего ради люди роются в этих раскопах.

–  А мне непонятно, что за птица этот Стоун, - сказал Лоуренс.
– Сдается мне, что он чересчур рассеянный. Иногда я готов поклясться, что для него собственная специальность - темный лес и он в археологии ни черта не смыслит.

–  Виной всему любовь, - подхватил Деннис.
– О Глэдис прекрасная Крэм, приятна ужасно ты всем! В зубах белоснежных твоих предел наслаждений земных. И там, в "Кабане Голубом", где спишь ты невиннейшим сном…

–  Достаточно, Деннис, - сказал я.

–  Однако мне пора, - сказал Лоуренс Реддинг.
– Большое спасибо за приятнейший вечер, миссис Клемент.

Гризельда с Деннисом пошли его проводить. Деннис вернулся в кабинет один. Видимо, что-то сильно рассердило мальчика - он принялся слоняться по кабинету, хмурясь и время от времени награждая пинками ни в чем не повинную мебель.

Наша мебель находится в столь бедственном состоянии, что ей вряд ли можно нанести дальнейший ущерб, но я все же счел себя обязанным вступиться за нее.

–  Прости, - буркнул Деннис.

Он с минуту помолчал, а потом вдруг взорвался:

–  Черт бы побрал эти подлые, гнусные сплетни!

Я был слегка удивлен.

–  В чем дело?
– спросил я его.

–  Не знаю, стоит ли тебе говорить.

Я удивился еще больше.

–  Такая жуткая низость, - заговорил Деннис.
– Ходят люди и повсюду болтают гадости. Даже не болтают. Намекают. Нет, будь я проклят, - извини, пожалуйста, - если я смогу тебе сказать! Слишком жуткая гадость, честное слово.

Я смотрел на него с интересом, но ни о чем не расспрашивал. Стоило, однако, над этим призадуматься - Деннису вообще-то не свойственно принимать что-либо близко к сердцу.

В эту минуту вошла Гризельда.

–  Только что звонила мисс Уэзерби, - сказала она.
– Миссис Лестрэндж ушла из дому в четверть девятого и до сих пор не вернулась. И никто не знает, куда она пошла.

–  А почему они должны это знать?

–  У доктора Хэйдока ее нет. Мисс Уэзерби знает точно - она созвонилась с мисс Хартнелл, которая живет в соседнем доме и непременно увидела бы ее.

–  Для меня остается тайной, - сказал я, - как у нас тут люди успевают поесть. Должно быть, едят стоя, только бы не пропустить что-нибудь.

–  Это еще не все, - доложила Гризельда, сияя от радости.
– Они уже произвели разведку в "Голубом Кабане". Доктор Стоун и мисс Крэм занимают смежные спальни, но, - она подняла указательный палец и помахала им, - ДВЕРИ МЕЖДУ НИМИ НЕТ!

–  Представляю себе всеобщее разочарование, - заметил я.

Гризельда расхохоталась.

Четверг начался с неприятностей. Две почтенные дамы из моего прихода решили обсудить убранство храма и поссорились. Мне пришлось выступить арбитром в споре пожилых дам, буквально трясущихся от ярости. Не будь все это столь тягостно, я не без интереса наблюдал бы это физическое явление.

Затем пришлось сделать выговор двум мальчуганам из хора за то, что они непрерывно сосали леденцы во время богослужения, но я поймал себя на том, что делаю это без должной убедительности, и мне стало как-то неловко.

Потом пришлось уговаривать нашего органиста, который на что-то разобиделся - он у нас обидчив до крайности.

К тому же в четыре часа беднейшие из прихожан подняли форменный бунт против мисс Хартнелл, которая прибежала ко мне, задыхаясь от возмущения.

Я как раз шел домой, когда мне повстречался полковник Протеро. Он был в отменном настроении - как мировой судья он только что осудил троих браконьеров.

–  В наше время нужно только одно - твердость! Для острастки! Этот негодяй, Арчер, вчера вышел из тюрьмы и обещает свести со мной счеты, как я слышал. Наглый бандит. Есть такое присловье: кому грозят смертью, тот долго живет. Я ему покажу счеты - пусть только тронет моих фазанов! Распустились! Мы стали чересчур мягкотелы, вот что! По мне, так надо каждому показать, чего он стоит. И вечно они просят пожалеть жену и малых ребятишек, эти бандиты. Чушь собачья! Чепуха! Каждый должен отвечать за свое дело, и нечего хныкать про жену и детишек! Для меня все равны! Кто бы ты ни был - доктор, законник, священник, браконьер, пьяный бродяга, - попался на темном деле - отвечай по закону! Уверен, что вы со мной согласны.