Чтение онлайн

— Я никогда не женюсь! — решительно заявил Маленький. — Все девчонки — предательницы. Как моя сразу же от меня открестилась и сдала легко и спокойно ментам.

— Ладно, ладно, философ! — примирительно сказал Кузин. — Тебя любовь пока за глотку не хватала. Придет и твой час, и ты перестанешь болтать глупости из серии: «Все мужчины — подлецы, все женщины — шлюхи!»

— А вас хватала за глотку? — заинтересовался Маленький.

— До сих пор держит! Хоть сын уже свою семью имеет и двух внуков мне смастерил…

— Да вы — однолюб! — ернически засмеялся Рудин, но его никто не поддержал.

— А что здесь плохого: быть однолюбом? — не обиделся Кузин. — Если мне одна женщина доставляет полное наслаждение и устраивает как любовница, как друг… Зачем я должен лезть на другую? Чтобы быть как все?

Айрапетян заговорил с восточным темпераментом:

— Как можно жениться на ваших женщинах? Любит одного, живет с другим, выходит замуж за третьего…

— Сам придумал или кто подсказал? — улыбнулся Кузин его наивности.

— Читал где-то!

— Он, оказывается, и читать умеет! — засмеялся Рудин. — А я думал, что только ножичком махать умеешь.

— Могу и шею намылить! — засверкал глазами Айрапетян.

— Сперва подмойся! — с угрозой проговорил сразу переставший улыбаться Рудин. — До шеи все равно не достанешь!

— Да хватит вам, петухи! — попытался урезонить их Кузин.

— Сергей Сергеевич! — заорал на него Айрапетян. — Не рекомендую вам в заключении говорить это слово, «петухи»! Умыть могут!

— Да я и сам охотно умываюсь! — не понял Кузин.

— В тюрьме умывают кровью! — внушительно сказал Айрапетян и успокоился.

— Не отвлекайтесь, Сергей Сергеевич! — нетерпеливо сказал Маленький. — Неужели так ни разу и не поссорились?

— Ссоры, как таковой, не было…

— Еще бы! — саркастически протянул Рудин. — При ваших-то миллионах!

— Миллионы ни при чем!

— И она вам ни разу не изменила? — не поверил Маленький.

— Влюбилась в одного «француза» из Одессы! Я нанял оперативника из угрозыска, и он через день принес мне фотографии: где, с кем и когда она встречается. Я жене предложил на выбор: или он, или я! Она выбрала его. Я отпустил безо всякого скандала. Это было за неделю до ареста.

— У женщин нюх! — протянул Рудин назидательно.

— Я задушил бы ее! — посочувствовал Айрапетян.

— Если любишь себя — задушишь ее, если любишь ее — отпустишь от себя!

— Мне одна сказала, — заметил Маленький, — что нет ни одной женщины, у которой был бы лишь один мужчина.

— Эти байки шлюхи рассказывают, чтобы оправдать свое распутство…

Сойкин насмешливо наблюдал за всеми, и блудливая улыбочка играла на его губах. Вернее, змеилась.

— Рудин, ты лучше скажи, что главное у вора! — подначил он.

— Главное у вора — это квалификация, тебе, борцу с буржуазией, этого не понять!

— Это почему же? — с вызовом спросил Сойкин.

Григорьев прервал его:

— Сойкин!

— Чего?

— А ведь ты — не Сойкин!

— Это почему? — испугался Сойкин. — А кто же я?

— Ты — «дятел»! Стучишь помаленьку? Тук-тук, тук-тук?

Сойкин бросился на него с кулаками.

— Да я тебя!..

Григорьев, не вставая с койки, так ударил Сойкина ногой, что тот летел до самой двери и с шумом врезался в нее.

А Григорьев, не спеша поднявшись с койки, пошел к нему медленно и неотвратимо.

— Рудина ты сдал, по глазам вижу! Кого еще заложил, сука?

Сойкин, с обезумевшим от страха лицом, затарабанил кулаками в дверь.

— На помощь! Убивают!

Дверь тут же открылась, очевидно, вертухай подсматривал.

— Что стучишь, хулиган? По голове своей постучи!

— Он меня хочет убить! — сдал Григорьева Сойкин.

— На выход, Григорьев! — вяло, без всяких эмоций сказал надзиратель. — Мало тебе своей статьи, сшиб еще двести шестую?

— Так в какой камере живу? — спросил Григорьев с некоторой долей бравады и вышел в коридор. — В двести шестой. Сам Бог велел схлопотать и по этой статье. Все равно, валюта покроет. Большее меньшее всегда покрывает.

— Это уж точно! — подтвердил вертухай и запер крепко дверь.

Сойкин погрозил в дверь кулаком.

— Посидит в карцере, узнает! И в карточке отметят! Ни на кого я сам не стучу! А буржуев и их пособников выгораживать не намерен.

Но все сокамерники от него отвернулись. Даже Поворов.

Телок измотался на допросе.

Три часа следователь пытался узнать от него имена сообщников и кто навел на сберкассу.

— Ну, не верю! Там охранников трое. Чтобы ты пошел на дело один? Может, ты и любовью занимаешься один?

— Любовью в одиночку занимаются одни онанисты! — заметил Телок.

— Понимаешь! — одобрил следователь. — Так вот, не морочь мне голову.

— Скажете тоже! — вдруг сказал Телок. — Да у меня даже волосы на ладони не растут, как у вас!

Следователь машинально вгляделся в свою ладонь.

— Где ты увидел… — И рассмеялся. — Мерзавец! Ловко купил.

— За что купил, за то продам!

— Не забудь поторговаться! — напомнил следователь.

— За тебя много не дадут, торгуйся, не торгуйся! — смеялся ему в лицо Телок.

Следователь вздохнул и достал бумагу.

— Тебе за свою жизнь торговаться надо! А не за мою!

Телок спокойно смотрел на следователя.

«Понтует! — думал он. — Ничего у него другого нет!»

И запел, нахально глядя на следователя:

Не брал я на душу покойничка И не испытывал судьбу. Я жил, начальничек, спокойненько И весь ваш МУР видал в гробу…

— Уважаешь Володю? — спросил спокойно следователь.

— Уважаю, тебя — нет!

— Я тоже Володю уважаю, тебя — нет! Но одно общее мы уже нашли. Давай искать другое..

— Долго искать будем! — прервал его Телок. — Жизнь пройдет.

— Жизнь пройдет мимо! Твоя! — многозначительно подчеркнул следователь. — Если будешь упираться рогами. По рогам и получишь!