Чтение онлайн

Салтыков вышел в холл. Люська вертелась перед зеркалом, одетая в свою старую шубу из нутрии, которую давно не носила и которую в свое время перевезла на дачу, чтобы не захламлять московскую квартиру.

«Да. Это черт. Черт помогает», — опять мелькнуло у него в голове. Он сделал несколько шагов, взял с подоконника гирю и подошел к ней сзади.

— Ну-ка, покажи, — сказал Салтыков, и звук собственного голоса показался ему чужим.

— Смотри: если отрезать подол и обузить рукава?.. — спросила Люська и тут же добавила: — А, ладно, ты все равно в этом ничего не понимаешь! Все, надо ехать: времени уже черт знает сколько.

Люська наклонилась, чтобы расстегнуть нижнюю пуговицу, и в этот момент Салтыков нанес удар.

Ему хватило десяти минут, чтобы сделать все: снять с Люськи цепочку и кольцо, «позвонить» Тоне и Потехину, снова заставить свой домашний компьютер войти в Интернет, собрать свои вещи, заменить одну лампочку на перегоревшую, а другую чуть-чуть вывинтить (ровно настолько, чтобы она не горела), вернуть хорошую батарейку в Люськин мобильник, отнести его в спальню и запереть дачу своим ключом (Люськины ключи, сняв со своей связки, он бросил в спальне). Теперь ему оставалось последнее: незаметно выехать отсюда, забрав ноутбук и прочие относящиеся к делу принадлежности, и незаметно вернуться домой.

Выйдя в сад, Салтыков с удивлением обнаружил, что небо почти расчистилось: в просветах между облаками были видны редкие звезды. К тому же, довольно сильно похолодало. Ветер раскачивал высокие сосны, и их поскрипывание было единственным звуком, нарушавшим тишину.

Проезжая последний перед Москвой пост ГАИ, Салтыков заметил, что милиция останавливает иномарки, и с удовольствием подумал, какой он умный и предусмотрительный. Однако расслабляться было рано: пока он не окажется дома и не убедится, что там его не ждут никакие сюрпризы, он не должен успокаиваться.

Однако все прошло хорошо. Он поставил рыдван у соседнего дома, вынул из багажника давно приготовленное красное пластиковое ведро (точно такое, как их мусорное, и с такой же газетой на дне), снял куртку и с таким видом, будто он только на минуту выскочил из дома, вошел в свой двор.

Двор был пуст: только большая бездомная собака грязно-рыжего цвета, рывшаяся в куче мусора неподалеку от контейнеров, шарахнулась в сторону, услышав его шаги. Салтыков вошел в подъезд, вызвал лифт и поднялся на шестой этаж.

Оказалось, что дома тоже все в порядке: Интернет был подключен, зеленое кольцо лежало себе спокойно на Люськином туалетном столике в спальне, Миронова, позвонившая ему в двадцать пять минут десятого, то есть через пять минут после его прихода, спросила, где Люська и почему он так долго висит на телефоне, а, узнав, что он сам ее повсюду разыскивает, начала уговаривать «не дергаться», потому что Люська «никуда не денется».

Салтыков повесил трубку и посмотрел на часы: было ровно половина десятого. Он стал прикидывать, сколько ему осталось ждать: «От электрички до дачи пятнадцать минут хода. Значит, Юрганов уже там и все видел. И теперь, одно из двух: или он бросится в ближайшую милицию (которая неизвестно, где находится), или, скорее всего, будет искать возможность позвонить мне. В любом случае, ждать еще минут пятнадцать, ну, от силы, двадцать».

Время шло. Салтыков, лежа в спальне на супружеской кровати, был еще относительно спокоен и периодически поглядывал на часы. В десять он сказал себе: «Телефоны-автоматы в Озерках сломаны, но Юрганов об этом может не знать, и сейчас бегает от одного к другому, ищет возможность позвонить. Пока обегает все, пройдет не меньше получаса. Или его понесло в соседний дачный поселок: это километра четыре, не меньше, и в этом случае он наверняка будет ловить попутную машину. Или черт его знает, что он там делает, но лишь бы скорей: хуже нет, чем неизвестность».

Когда часы в гостиной пробили одиннадцать, Салтыков вскочил, спустился в кухню и налил себе четверть стакана водки. «Не надо было бы мне пить», — сказал он себе, но выдержать напряжение больше не мог. Руки его дрожали, а на лице стало проявляться совершенно неподходящее к случаю выражение: проходя по полутемной прихожей, Салтыков заметил в зеркале человека с перекошенным от страха лицом.

«Неужели это я? И что будет, если Юрганов обманул? Обещал вернуться восьмичасовой электричкой и не вернулся? Мог же он остаться ночевать в Москве? Конечно, мог. А вдруг он напился? Ведь в свое время он чуть не стал алкоголиком? Напился и остался у кого-то переночевать. Правда, по его словам, он уже давно не пьет, причем совсем не пьет, но кто его знает? И потом, он говорил, что поехал к кому-то на день рождения, а раз так, значит, конечно, напился: чем же еще и заниматься в гостях, если не пить? А если?.. А-а-а…» Салтыков даже застонал. «Если он вернулся на дачу не один, а притащил с собой какого-нибудь собутыльника? И этот собутыльник подтвердит, что Юрганов никого не убивал, что она уже кем-то была убита до их приезда? Но, в таком случае, он ведь все равно должен был позвонить? Нет, тут что-то другое… А если?..»

Салтыков опять принялся перебирать всевозможные варианты, но так ни разу и не попал в цель: самая простая мысль — что Юрганов поехал следующей электричкой — почему-то не приходила ему в голову. Одновременно, пытаясь уговорить себя, что нервничать ему все равно нечего, так как, в любом случае, ему самому ничего не грозит, он вдруг с ужасом представил себе, что его может погубить (или, вернее, уже погубила) какая-нибудь невероятная случайность, из тех, что называют «роковыми». Например, одна из Люськиных подруг заезжала к ним на огонек и ушла, не застав никого дома, а теперь скажет об этом где надо, и его гениальное алиби, обошедшееся ему в кругленькую сумму, лопнет как мыльный пузырь. «Как подумаешь, что все может зависеть от какой-то ерунды, от ничтожной мелочи? — вопрошал Салтыков, блуждая по квартире. — Неужели это случилось? Неужели мне так не повезло?» Впрочем, он старался не поддаваться панике. «Скажу, что был в ванной или задремал. И пусть докажут. Ни хрена они не докажут…»

Когда наконец позвонили из местной милиции, было одиннадцать тридцать. Два с половиной часа, проведенные в пустой квартире, показались ему самыми страшными в его жизни.

Салтыков был прав: додуматься до разгадки трюка с телефоном и определителем номера менты, конечно, не могли, но Залуцкий все-таки поставил перед оперативниками задачу — выяснить, был ли Салтыков дома в тот вечер, тридцать первого октября, между восемью и девятью часами вечера, потому что, строго говоря, эти звонки мог сделать кто-то другой по его просьбе. И когда оперативники пустились по следу, тут-то и сработало салтыковское везение, про которое он говорил, что ему «помогает сам черт».

Во-первых, соседи показали, что его машина весь вечер простояла у подъезда, хотя его много раз просили не оставлять ее на пятачке. Во-вторых, соседка, Александра Филипповна Кузнецова, подтвердила, что встретила Салтыкова, вернувшегося с работы около трех. Другие соседи видели его в пять, когда он гулял с собакой. Тогда же его встретил и сантехник из местного ЖЭКа, Геннадий Петрович Сидельников. Но самым главным свидетелем стала его соседка по площадке, Анна Ивановна Гуляева, которая видела Салтыкова, возвращавшегося домой после убийства с мусорным ведром в руке. Увидела она его совершенно случайно, когда, оторвавшись от телевизора, направилась в туалет и, проходя через прихожую, посмотрела, неизвестно зачем, в глазок, ровно в 21:20. На время она в тот момент внимания не обратила, но, отвечая на вопрос оперативника, уверенно заявила, что это было в начале девятого, то есть часом раньше. «Я еще подумала: вот Салтыковы мусоропровод заделали, так теперь мучаются, мусор выносят. А помойку у нас во дворе убирают нерегулярно. Вы бы сказали, где следует, чтобы порядок навели, вас они послушают». «Вы точно помните, что это было в начале девятого?» «Точно, точно! Мне в восемь вечера всегда дочь звонит: напоминает, чтобы я лекарство выпила. Вот сразу после ее звонка я его и видела», — сказала одуревшая от телевизора Анна Ивановна, совершенно забыв, что после дочериного звонка успела посмотреть целую серию очередного бразильского «мыла».

Но это было не все. Оперативники стали опрашивать соседей Салтыковых по даче, в надежде, что кто-нибудь из них был в тот вечер в Озерках и что-нибудь видел. Оказалось, что действительно кое-кто был: сосед-дизайнер показал, что видел Людмилу Константиновну Салтыкову, идущую к своей даче со стороны станции.

— Она была одна?

— Одна.

— В котором часу это было — не заметили?

— Точно не помню: кажется, около восьми.

— А свет у них в доме был?

— Откуда?