Чтение онлайн

Призрачные глаза наблюдают за мной, и я вздрагиваю, когда Дом кладет руку мне на плечо. — Кэт.

Его прикосновение нежное, когда он ведет меня внутрь, толкает на диван и исчезает в моей спальне. Я моргаю, когда он возвращается с одеялом. — Для чего это?

— Для тебя. — Он накидывает его мне на плечи. — Ты замерзла.

Я не заметила.

Дом привычно передвигается по моей квартире, готовит кофе. Мы оба молчим, но я замечаю, как он поглядывает в окно. Когда он протягивает мне кружку, я обхватываю её руками, впитывая знакомое тепло.

— Спасибо.

Он опускается рядом.

— Всё это… может обернуться полным дерьмом, Кэт.

Я не тороплюсь, делаю глоток обжигающего напитка.

— Может, мне просто сдаться прямо сейчас.

Он толкает меня плечом: — Даже близко не смешно.

Я сглатываю, ставлю кружку на стол и туже закутываюсь в плед. Тяжесть оружия давит на живот.

— Они придут, Дом. Будут приходить снова и снова, выматывая меня по кусочку. В конце концов кто-то прорвётся. Это неизбежно.

Я могу быть на лекции. На тренировке. Завтракать, чёрт возьми,- а они всё равно придут. С ножами. Или с ядом. Все будут пытаться выполнить il bacio della morte. Это может быть даже не кто-то из Фаско. Джованни наградит любого, кто справится. Фаско или нет.

Мне приходит в голову мысль. — Ты больше не сможешь пробовать мою еду.

— Черта с два не могу, — тут же отвечает он. — Именно по этой причине я всегда пробую твою еду.

Он делал это в течение шести лет, всегда настаивая на том, что я не могла быть слишком осторожной. Я просто усмехнулась и позволила ему продолжать в том же духе.

Никогда не представляла, что это может произойти на самом деле.

— Я… Я не хочу терять тебя. — Слова почти застревают у меня в горле, опасно похожие на признание.

Может быть, это делает меня слабой, когда я нуждаюсь в другом человеке так же сильно, как я нуждаюсь в нем.

Но, по крайней мере, я достаточно сильна, чтобы признать это.

Когда я поднимаю взгляд, его лицо серьезно, серые глаза бегают. — Ты думаешь, я когда-нибудь покину тебя, Катарина Корво? Сначала им пришлось бы всадить мне пулю в череп.

Я закрываю глаза. Это именно то, чего я боюсь.

— Ты мой лучший друг, Дом. — Мой голос понижается почти до шепота. — Я не смогу сделать это без тебя.

Доменико Росси так плотно вплетен в нити моей жизни, что я даже не представляю, кем бы я была без него. Жестче. Холоднее. Дом дает мне возможность быть человеком в мире, который продолжает пытаться отнять у меня каждую частичку человечности.

Его руки накрывают мои. Когда мои веки приоткрываются, он стоит передо мной на коленях.

— Я всегда буду твоим лучшим другом, — выдыхает он. — Это никогда не изменится, Кэт. Никогда. Но ты...

Он всматривается в мое лицо, словно что-то ищет.

— Ты — моя конечная цель, Катарина Корво. И я буду бороться вечно. Так что ты не можешь просто сдаться. Ты хочешь развалиться на части? Я буду ловить тебя каждый чертов раз и собирать обратно. Но ты не должна отказываться от меня. Если ты не собираешься бороться за себя, тогда борись за меня. Пожалуйста.

Я теряю каждую частицу кислорода в своем теле. — Дом...

Он качает головой, его слова звучат хрипло. — Не делай вид, что это для тебя новость, Кэт. Мы оба знаем, что это не так. И я не прошу ничего такого, чего ты не готова дать.

Он опускает взгляд. — Но я здесь. Я никуда не уйду. Не проси меня не ставить тебя на первое место. Этого никогда не случится.

У меня начинают гореть глаза. — Я...

Я не знаю, что сказать.

Или, может быть, проблема в том, что я слишком много хочу сказать. Но ничего из этого не выходит, и Дом вздыхает. Он наклоняется вперед, пока наши лбы не соприкасаются, и я вдыхаю его знакомый запах, втягивая его, как будто это кислород, который он только что украл из моих легких.

— Что теперь? — Спрашиваю я, и он откидывает голову назад. Уязвимость, которую я заметила мгновение назад, исчезла, сменившись знакомым деловым выражением его лица.

— А теперь ты переоденешься, расслабишься и посмотришь какое-нибудь по-настоящему дерьмовое реалити-шоу, которое тебе нравится. — Он поднимается на ноги, и я смотрю на него снизу вверх. Моя голова похожа на кашу.

— Что ты собираешься делать? — спросила я.

— Я собираюсь убедиться, что ни один ублюдок не доберется до тебя здесь. — Наклоняясь, он нежно целует меня в лоб. — Наслаждайся сегодняшней ночью, Кэт. Я разберусь. А завтра ты сможешь разорвать их всех на части.

Сбрасываю каблуки, потягиваюсь и прохожу через комнату к двери своей спальни. — Хотела бы я, чтобы это было так просто.

Если бы только это было так же просто, как сражаться с врагом. Плохие парни против хороших. Но пока горячая вода льется мне на спину, я не могу избавиться от взгляда Джио. Как будто он увидел что-то, что кардинально изменило его. Это сломило его.

Его ненависть обоснована. Мой отец ответственен за смерть его сестры. И Маттео позаботился бы о том, чтобы ее смерть не была быстрой.

Мы не хорошие парни. Корво — враги.

Тошнота подступает к горлу, и я сгибаюсь над сливом, когда ужин выходит обратно.

Что бы каждый из нас сделал для тех, кого любит?

Что бы ни случилось со мной сейчас, новые смерти неизбежны.

И я так устала.

Я провела всю свою жизнь в Cosa Nostra. Меня воспитали, чтобы руководить, чтобы принять мантию моего отца, когда он уйдет. Я всегда гордилась тем, что я Корво, высоко держала голову, как Ворона.

Но это не то наследство, которого я хочу. То, где мы убиваем невинных, чтобы цепляться за последние остатки ушедших времен, прокладывать себе путь к власти любыми необходимыми средствами.

Когда последние остатки моей собственной вины смываются в канализацию, я выключаю воду и выхожу, вытирая пар, покрывающий зеркало. Усталость отражается на моем лице. Морщинки в уголках глаз. Темные круги, которые становятся только глубже.

— У меня нет выбора, — шепчу я. Мой отец ясно дал это понять в последние месяцы. Если я откажусь, если потерплю неудачу — он заберет у меня все.

Я должна победить.

Глава пятнадцатая. Доменико

Скрип заставляет меня резко поднять голову. Я сижу здесь уже несколько часов, наблюдая, как Кэт ворочается во сне на диване. Мне следовало бы разбудить ее, уложить в постель, но у меня не хватает духу, не тогда, когда она буквально себя загоняет.