Чтение онлайн

— Я бы… я бы хотела заехать в приют. К детям.

Григорий тут же оживился, закивал:

— Конечно. Ваши дети заждались. Я бывал у них каждый день.

Удивилась. Думала, он слишком занят делами, ведь ни разу не приходил ко мне.

Странно, но в груди защемила лёгкая, иррациональная обида. Я опустила глаза, смутилась. И Григорий, словно почувствовав моё разочарование, поспешил оправдаться:

— Простите меня, Варвара, что не был рядом всё это время. Просто… у меня не хватало сил видеть вас там, в темнице. Моё сердце рвалось на части. Я боялся, что в гневе натворю бед. Мне нужен был трезвый ум и холодная голова, чтобы продумать план. А ваши страдания… они вызывали такой гнев, что я мог совершить нечто безрассудное.

Он украдкой взглянул на меня в поисках прощения.

Я улыбнулась. Его объяснение было таким искренним и трогательным.

Григорий облегчённо выдохнул и даже рассмеялся — коротко, с чуть смущённой радостью.

Через несколько минут карета покатила нас по мостовой, подпрыгивая на ухабах. В какой-то момент молодой человек вдруг рывком притянул меня к себе и крепко обнял.

— Варварушка… — прошептал он мне на ухо. — Спасибо. Спасибо, что доверились мне. Спасибо, что вы существуете.

Я рассмеялась, счастливо и легко.

— За то, что я существую, спасибо Богу, — ответила радостно. — А доверие… доверие вы заслужили, Гриша.

Он покраснел, засмущался, отпустил меня, снова украдкой взглянув в глаза.

Я видела в его лице усталость — тяжёлую, как у солдата после долгой битвы. Видела бремя всех событий последних недель.

Моя душа рвалась к нему навстречу, но я понимала: я всё ещё чужая жена. И пока не имею права выражать свои чувства слишком открыто. Однако Григорий снова удивил меня.

Он вдруг крепче сжал мою руку, наклонился ко мне так близко, что я ощутила его дыхание на своих губах, и прошептал:

— Варвара, я умоляю вас… расторгните этот брак. Станьте моей женой как можно скорее! Я готов на всё ради этого. Прошу вас…

Мои брови взлетели вверх от неожиданности. Вот это предложение!

Если бы я была барышней этого мира, то, наверное, смутилась бы, покраснела и отвела глаза. Развод с целью повторного брака здесь выглядел вопиющим. Вряд ли бы даже князь Яромир поддержал такую идею…

Но я не дитя этого мира.

Я выросла там, где чувства ценятся выше приличий.

Поэтому я прямо посмотрела Григорию в глаза и спокойно ответила:

— Я согласна. Как только — так сразу.

Молодой человек несколько мгновений смотрел на меня, не веря своим ушам. А потом его лицо осветилось такой искренней радостью, что мне захотелось расхохотаться. Ну до чего же он милый!

— Это правда? Вы согласны? — почти шёпотом переспросил он.

Моя улыбка стала ещё шире.

— Конечно, согласна. Большего счастья для меня в этом мире нет.

Григорий осторожно взял мою руку и прижал ее к своим мягким губам. И в этот миг я поняла: все страдания были не напрасны. Всё встало на свои места.

Я — на свободе.

И я — рядом с тем, кого выбрало моё сердце.

Карета остановилась у знакомого крыльца. Сердце забилось где-то в горле, когда я увидела родные стены, потрёпанную вывеску, кривой заборчик. Всё это было так бесконечно дорого.

Я едва дождалась, пока Григорий спрыгнет с подножки и протянет мне руку. Схватив его ладонь, я выскочила наружу, не чувствуя под собой земли.

Стоило мне только ступить на крыльцо, как дверь распахнулась.

И тогда я увидела их.

Гурьба детей бросилась ко мне с радостными восклицаниями. Они бежали, расталкивая друг друга, крича, смеясь, плача.

— Мама Варя! — закричал Ваня, его звонкий голос задрожал от слёз. Он первый вцепился в меня, прижался к моим ногам тощим телом и уткнулся лицом в живот. Я почувствовала, как он начинает сотрясаться в рыданиях.

— Ванечка… родной мой… — я обняла его обеими руками, прижимая к себе, ощущая, как на мою одежду падают его горячие слёзы счастья.

Вторым был Харитон. Подросток уже почти догнал меня в росте, но сейчас выглядел совершенно по-детски. Его лицо светилось радостью, хотя губы подрагивали.

??????????????????????????— Мы знали! Мы верили! — сказал он, крепко обняв меня за плечи.

— Я тоже верила, — выдохнула я, глотая ком в горле.

Потом — ещё руки, ещё лица. Крошечные ладошки тянулись ко мне, тёрлись о моё платье, обнимали, цеплялись за юбку. Дети смеялись и плакали, а я стояла среди них, поглощённая этой волной любви и счастья, и не могла сдержать слёз.

Я подняла глаза и увидела Марона.

Он стоял чуть поодаль, сияя, как медный самовар. Его лицо расплылось в широчайшей улыбке. Он прижал кулак к груди и слегка поклонился, как рыцарь на службе.

— Госпожа Варвара, — торжественно произнёс он. — Добро пожаловать домой.

Рядом с ним стояла Зося. Её глаза были красными от слёз, и она судорожно стискивала руку Марона. Но держалась — изо всех сил держалась. Только губы подрагивали.

— Зося… — я протянула к ней руку.

Она кинулась ко мне, обняла, спрятала лицо на моём плече. Я гладила её по спине, чувствуя, как мокрое пятно расползается по ткани.

— Всё хорошо… теперь всё будет хорошо… — шептала я.

Я не знала, сколько времени мы так стояли. Мне казалось, что я в раю. Что все муки, весь ужас, всё горе, через которые я прошла, были нужны только для этого мгновения.

И вдруг я услышала за спиной тяжёлые шаги.

Обернувшись, увидела Дмитрия Лавринова.

Он замер на пороге, уставившись на меня так, будто перед ним возникло привидение.

Его лицо побледнело, глаза широко раскрылись.

— Варвара Васильевна?.. — хрипло выдохнул он, подходя ближе, как человек, не верящий собственным глазам.

Он схватил меня за плечи, сжал, будто боясь, что я растаю, исчезну.

— Как? Как вам это удалось? Что произошло? — он засыпал меня вопросами, голос его срывался от волнения.

Я чуть повернула голову и кивнула в сторону.

Григорий стоял неподалёку. Он молча наблюдал за нашей встречей, улыбаясь — той счастливой, мальчишеской улыбкой, которую я уже обожала.

Он поймал мой взгляд и весело кивнул.

Доктор обернулся, проследил за моим жестом — и, увидев Григория, ошеломлённо выдохнул.