Уцененный принц
Шрифт:
— Рон, — удивленно прошептал старый друг, Чанлор, — Тебя тоже?
— Меня в первую очередь. Друзья, должен извиниться, все это действо из-за меня. А вы просто попали под раздачу. Спасибо, что не сдали, хотя это и не помогло. Драмму нужно срочно от меня избавиться.
Стоять на возвышении было холодно, порывы ветра бросали в лицо мелкую водяную пыль. Ронгвальд осмотрелся, внизу стояла кучка, человек 20 придворных и чиновников, пялились на него, как на диковинку. От холода начиналась дрожь, он старался стоять ровно, а то еще подумают, что от страха. Очередной порыв ветра распахнул полы потрепанного, когда-то щегольского пиджака. Он услышал тихий вздох своих товарищей по несчастью. Опустил глаза и понял причину. На рубашке явно проступали засохшие пятна крови. И не запахнуть, руки скованы. Ничего, пусть смотрят. Зрители тоже замерзли, перешептывания стали громче.
— Чего ждут, холодно же!
— Приговор еще не привезли, на подписи у короля!
— И сколько еще ждать?
— Короля спроси!
Минуты текли, холод пробирал до костей, стоять стало трудно, к горлу подкатывал ком, накатывала слабость, все сильнее дрожали ноги. Все-таки последние две недели на полуголодном пайке, полные боли, отняли много сил. Господи, когда же это кончится! Отец что, подпись поставить, все никак не решится? Не с кем посоветоваться. Дядя в отъезде, ему, небось, дозванивается! Раньше ему так импонировала манера отца не рубить с плеча, несколько раз консультироваться, перед принятием решений. Это казалось правильным, но сейчас, когда пришло понимание, что Рейджен просто очень нерешителен и внушаем, это начинало бесить.
Наконец, во двор влетел молодой человек в форме дежурного офицера. Остановился, повертел головой, кого-то высматривая. Драмм шагнул вперед, протягивая руку за конвертом, но офицер покачал головой и что-то сказал. Драмм скривился, но промолчал. К офицеру подошел командующий королевской гвардией, ему и был вручен пакет. Полковник распечатал конверт, прочел, и вдруг улыбнулся. Странно. Барабаны пробили дробь. К приговоренным подскочили палачи, затащили на подставки, одели мешки на головы, на шею петли. Полковник поднялся на эшафот, посмотрел на шесть замерших фигур и начал громко читать:
— Смертный приговор не утверждаю, для дворян заменить одиночным заключением, пока на то будет моя королевская воля, для простолюдинов — каторгой. Принца Ронгвальда немедленно доставит ко мне в кабинет! Выполнять волю Его Величества!
Помилованных смертников аккуратно освободили от петель, помогли спуститься с подставок, Рона повели к стоящему у въезда во двор мобивену, остальных — по камерам. Внезапно кончились все силы, что он собирал, что бы достойно встретить смерть. А зря. Расслабляться не стоило. Впереди разговор с отцом.
Рейджен нетерпеливо ждал сына. Хотел поговорить, и одновременно боялся разговора. Внутри билась мысль, что этот разговор должен был состояться раньше, до пребывания Ронгвальда в тюрьме. Вряд ли его там допрашивали вежливо. Он же сам дал разрешение относиться к принцу, как к рядовому подследственному. Так что настроение сына вряд ли будет доброжелательным. Правда, оставалась еще надежда, что он будет ему благодарен за помилование. Наверняка переживал, боялся казни. Больше всего ему хотелось, что бы сын бросился к нему с благодарностью, покаялся, он бы простил, и все стало бы по-прежнему. Но противный внутренний голос тихонько нашептывал: по-прежнему не будет, как бы самому каяться перед мальчишкой не пришлось! Послышались шаги, ведут!
Король сел за стол, постарался принять соответствующий своему титулу вид — слегка надменный и величественный, который мигом слетел с него, стоило ему увидеть сына. Он даже сначала его не узнал. Одежда потрепана, лицо серое, осунувшееся, под глазами черные круги, почти бескровные губы упрямо сжаты в тонкую линию. Давно не мытые, мокрые волосы свисают сосульками вдоль лица. И только серо-голубые, материнские, глаза горят с трудом сдерживаемым гневом. Рейджен даже не обратил внимания на все еще скованные сзади руки. Если бы кто-то пояснил королю, как провел последний час перед их встречей его сын, может быть он и не допустил бы роковую ошибку, начав разговор высокомерным тоном. Измученный до предела Ронгвальд, надеялся на отцовские объятия, ласковые слова, какое-то утешение, после последних двух недель ада. Умом понимал, что ничего подобного не будет, но в душе все же теплилась надежда. То, что он услышал, сразу вернуло его в реальность, оттолкнуло от собеседника.
— Ну что, наследничек, отличился, — язвительно вопросил отец, — это надо же умудриться вляпаться в такое д…мо!
Рон дернулся, но промолчал. Внутри начал разгораться гнев, нужно было держаться и не выплеснуть его наружу. Следовал говорить, а не ругаться. Из последних сил он сдержался. В кабинете отца было тепло, замерзшие пальцы все еще скованных рук противно ныли. Ноги почти отказывали держать, но он пытался стоять ровно, гордо подняв голову.
Не понимая, что сын на пределе, отец продолжил все тем же неприятным тоном:
— Что молчишь? Сказать нечего? Хоть бы прощения попросил, за все свое поведение! Ты нос-то не задирай, нечего гордость изображать. Тебе сейчас на коленях передо мной валяться положено, прощение выпрашивать! Или желаешь обратно вернуться, на эшафот? Так я мигом тебе это устрою!
— Устраивайте, Ваше Величество! — не смог сдержаться Ронгвальд, — не удивлюсь. Сейчас к вам на прием заявится родственничек по линии вашей второй супруги, принесет еще пачку сфабрикованных доказательств, и я не удивлюсь, если вы снова меня на виселицу отправите! Зачем только сняли, сейчас все уже было бы кончено! Тянете кота за хвост.
— Что ты несешь! — заорал король, — совесть имей! Макс о государстве печется, что бы такие безответственные юнцы, как ты с приятелями, его основ не подрывали!
— Да, он очень печется, сам мне рассказал, как он печется, меня убрать, что бы своего сынка-дебила от его шлюхи-любовницы, которую вы женой поспешили сделать, на трон посадить! — заорал совершенно потерявший всю сдержанность Рон. Старательно возведенные плотины рухнули, и весь поток боли, ужаса и отчаяния последних дней прорвался наружу, затопляя сознание.
— Щенок, как ты смеешь оскорблять брата и женщину, заменившую тебе мать! — В свою очередь заорал в ответ король.
— Как вы смеете предполагать, что шлюха, родившая ребенка от своего кузена, но хитро пролезшая к вам в постель могла заменить мне мать, которую этот негодяй, ее кузен Макс и убил!
— Что ты несешь, совсем рехнулся!
— Я несу то, что тот же Макс Драмм нес мне вчера, издеваясь, что я уже почти мертвец, все равно никому этот секрет рассказать не смогу, а его ублюдок станет моим преемником и они вместе со шлюхой-королевой станут править, смеясь над недотепой — королем.
— Замолчи, — заорал король, со всей силой давая ему пощечину. От сильного удара Ронгвальд не удержался на ногах, упал на пол, из разбитой губы потекла кровь, он еще попытался подняться, но сил больше не было, да и скованные руки помочь не могли. Рон безуспешно дернулся пару раз, ничего не вышло, он мог только беспомощно лежать и прожигать отца взглядом.
Рейджен шагнул к двери и заорал: — Стражники! Отвезти в замок Нотт, в каменный мешок, в полную изоляцию, вплоть до моего позволения никакого общения ни с кем! Посидишь, подумаешь над своим поведением, пока я не успокоюсь! А то действительно доведешь меня, и я сам тебя придушу, паршивец!