Чтение онлайн

Вероятней всего, речь идёт о новой редакции уголовного кодекса Испании, увидевшей свет в 1848 году. До этого момента испанский закон трактовал поединки достаточно вольно. Указ номер 88 о запрете дуэлей, изданный королём Арагона Фердинандом II в 1480 году, а также последующие прагматики о запрете дуэлей и вызовов на поединок от 16 и 27 января 1716 года, изданные в Мадриде королём Испании Филиппом V, как и аналогичный указ Фердинанда VI, изданный в Аранхуэсе 9 мая 1757 года, в основном использовали общие фразы и крайне обтекаемые формулировки1. Но к середине XIX столетия в связи с ростом и распространением дуэльной практики законодатели были вынуждены усовершенствовать нормы, регулирующие поединки.

Восемь статей нового кодекса уже довольно подробно регламентируют сроки заключения и денежные штрафы как для участников дуэлей, так и для секундантов. Тем не менее даже эта новая редакция допускала, что дуэли всё равно будут происходить и что наказание будет назначаться далеко не во всех случаях2. Так, например, в 6-й главе кодекса рассматриваются следующие факторы, влияющие на смягчение или ужесточение наказания: если участник дуэли ранее уже давал представителям власти честное слово не участвовать в поединках; если вызов на поединок произошёл без разъяснения вызванной стороне причин вызова, несмотря на её требования; если отвергается достаточное и достойное объяснение, предложенное вызванной стороной; если обидчик отказывается дать объяснения оскорблённой стороне; если поединок проходит без секундантов; если причиной вызова служил финансовый интерес или аморальные цели; если участники поединка не следуют правилам, установленным секундантами, и так далее. Представитель власти, которому стало известно о намерении сторон сражаться на дуэли, обязан был произвести арест зачинщика, выяснить, был ли принят вызов, и не выпускать его на свободу, пока тот не даст честное слово отказаться от своих намерений. То есть, как мы видим, и этот кодекс предоставлял достаточно широкие возможности для злоупотреблений, а также для толкований и интерпретаций.

Дуэли на ножах испанские законодатели середины XIX века, как и их латиноамериканские коллеги почти столетие спустя, обычно классифицировали как «duelo irregular» — нестандартная дуэль4. Любопытно, что хотя дефиниция «дуэли» уже давно исчезла из терминологии испанской Фемиды, но и сегодня мы встречаем целые разделы, посвящённые дуэлям и дуэлянтам, в действующих уголовных кодексах её бывших колоний. Так, например, это часть 4 ст. 97-103 Уголовного кодекса Аргентины, часть 7 ст. 200–205 Уголовного кодекса Уругвая, часть 3 ст. 424 Уголовного кодекса Венесуэлы, часть 4. ст. 404–409 Уголовного кодекса Чили, часть 2 ст. 308 Уголовного кодекса Мексики, часть 3 ст. 260–261 Уголовного кодекса Филиппин, часть 4 ст. 226 Уголовного кодекса Эквадора. А в Коста-Рике статьи Уголовного кодекса, посвящённые как стандартной дуэли, так и дуэли на ножах — «irregular», были отменены совсем недавно — лишь в 2002 году.

Показательно, что в некоторых из этих стран с традиционно развитой ножевой культурой и испанской трактовкой личной чести — например, в Венесуэле — наказания, назначаемые за ранения и даже за убийства, значительно мягче, если они совершены на дуэли.

Чтобы понять, что представлял собой пресловутый «рост дуэльной активности» и для чего понадобилась новая редакция Уголовного кодекса, достаточно взглянуть на уголовные дела или разделы криминальной хроники испанских газет конца 1840-х — начала 1860-х. Вот что писала мадридская газета «Еl Espanol» в июле 1847 года, как раз перед принятием нового кодекса и незадолго до выхода «Учебника вымогателя»: «И днём, и ночью улицы Мадрида продолжают представлять из себя поле боя для поединков всех видов. Согласно отчётам, каждый день публикуемым в газетах, похоже, что среди представителей низших классов города не осталось ни одного человека, который бы не носил на себе следы таких ударов ножа, как чирло, хавеке, мохада или пунтасо»5.

Рис. 1. Л. Аленса и Ньето. Уличная драка на навахах, 1800-е.

Очень показательна подборка происшествий всего за один день — 31 августа 1852 года. В этот день в Мадриде за дуэль на ножах были арестованы Хосе Ромеро и Хосе Мария Алос. Оба дуэлянта получили ранения. Через пару часов там же, в Мадриде, рядом с часовней Сан-Исидро-дель-Кампо произошёл ещё один поединок на ножах, и снова были раненые6.

Рис. 2. Уличная ссора с навахами в руках. Испанская карикатура, 1885 г.

И через десять лет ровным счётом ничего не изменилось. 18 октября 1862 года в Эстремадуре, в городе Бадахосе, в такой же обычный день полиция арестовала сурового мужчину, который, стоя посреди Колодезной улицы с навахой в руке, вызывал прохожих на поединок. В кармане у него лежала вторая наваха — видимо, предназначенная для вооружения тех, кто готов был принять его вызов. Только успев доставить смутьяна в участок, наряд тут же понёсся на улицу Монтурио, так как им сообщили, что и там происходит дуэль на навахах. Они прибыли вовремя, так как дуэлянты только начали обмениваться ударами и никто ещё не был серьёзно ранен. Разумеется, арестовали и этих двоих7.

И это только те немногочисленные дуэли, о которых стало известно полиции. Реальное же количество поединков с погибшими, чьи тела остались лежать закиданные травой и ветками в оврагах или были сброшены „в реки и каналы, значительно выше.

Рис. 3. Жандарм и навахеро. Испанская карикатура, 1883 г.

_______

1. Novisima recopilacion de las Leyes de Espana. Tomo IV, Libros VII–IX. Madrid: Iniprenta de Sancha, 1805.
– P. 393.

2. Leigh Mercer, Urbanism and Urbanity. The Spanish Bourgeois Novel and Contemporary Customs (1845–1925). Lewisburg, PA: Bucknell UP, 2013. P. 159. 3Codigo Penal de Espana. Barcelona: D. Ramon Martin Indar, 1848. P. 148–151.

4. La escuela del derecho: revista juridica. Tomo 5–6. Madrid, 1864.
– P. 321.

5. El Espanol (Madrid. 1835). 471847, no. 929.
– P. 4.

6. El diario espanol politico у literario. Numero 81. 1852 septiembre 3 — P. 3.

7. El avisador de Badajoz № I Ntimero 39 — 1862 octubre 19.
– P. 3.

В конце XVIII века английский врач и геолог Джозеф Таунсенд писал о навахах и соблюдении законов в Испании: «Эти ножи строжайше запрещены, но, к сожалению, древние традиции сильней законов, особенно в стране, где страсти так легко вспыхивают, а законы невероятно слабы. Поскольку полицейские в массе своей бедны и часто лишены принципов, они без труда и с удовольствием могут интерпретировать любое происшествие по собственному усмотрению и превращать белое в чёрное. В результате безнаказанности часто совершаются убийства, а так как законы не гарантируют и не обеспечивают личную безопасность, то эта обязанность ложится на плечи самих людей, и они вынуждены вооружаться. Исключительно из-за этого они и приобретают это жуткое оружие. Но когда в них пробуждается гнев, ситуация меняется. Оружие, служащее для личной защиты, превращается в инструмент вероломства, преступных намерений и мести».

Эти строки Таунсенд написал в 1786 году, когда уже вошёл в силу закон, предусматривающий за участие в поединке пожизненное заключение. Но благодаря неисполнению законов, обусловленному попустительством тех, на ком лежала обязанность это исполнение контролировать, перспектива провести остаток жизни за решёткой нередко была для испанских дуэлянтов угрозой достаточно условной и гипотетической.

Рис. 4. Вызов на поединок в таверне. Испанский лубок, 1800-е.

Рис. 5. Полицейский игнорирует дуэль на ножах. Испанская карикатура, 1891 г.

Согласно мнению известного российского правоведа XIX века Михаила Николаевича Капустина, чувство безнаказанности, распространённое среди испанцев, в большей степени было обусловлено позицией местных жандармов. Все прекрасно знали, что испанская Гражданская гвардия — Guardia civil, призванная обеспечивать закон и порядок, на самом деле исповедовала политику невмешательства и не нарушала личной свободы испанцев. Каждый испанский жандарм был снабжён книгой для записи особых происшествий и ежедневно вносил туда более или менее чётко написанную фразу: «Всё обстоит благополучно». Также и Форд, прекрасно знакомый с методами испанской Фемиды, отмечал, что, хотя испанские законы были суровы на бумаге, те, кто отвечает за их выполнение, в девяносто девяти случаях из ста старались уклониться от выполнения своих обязанностей всякий раз, когда это отвечало их личным интересам1.