Чтение онлайн

Рис. 28. Ссора в таверне. 1864 г.

О, я вижу, что кабальеро — старый христианин, не любит смотреть в спину своему неприятелю. Вот нож для удара спереди: только стоит его концом коснуться груди, повести руку вниз, и желудок у ног кабальеро! Притом эту наваху можно спрятать за пазуху, как сигару» но когда у кабальеро есть красавица со слабыми нервами, которой не нравится пазуха с ножом, тогда кабальеро может опустить его в сапог правой ноги, разумеется, рукояткой вверх, чтобы в случае надобности стоило только протянуть руку по шву и немножко наклониться. Может быть, кабальеро хочет прославиться в глазах католического короля и всех мадридских красавиц: вот наваха, которую можно смело скрестить с рогами андалузского быка… Может быть, кабальеро не любит, чтобы к нему на улице, на дороге подходили слишком близко добрые и недобрые люди: вот наваха такой величины, что и старый христианин, увидя её рукоятку, торчащую из-за пазухи кабальеро, скорее возьмёт в сторону, нежели решится посмотреть, каков клинок у такой рукоятки».

Очевидно, подобная практика продаж была достаточно широко распространена в Испании, так как и Ричард Форд писал в 1855 году, что, согласно местной поговорке, основное предназначение испанского ножа — это «резать хлебушек и людей». Когда испанские ножовщики расхваливали свой товар, то говорили: «Es bueno para matar» («Хорош для убийства»). И это не было лишь фигурой речи или красочной метафорой3. Также, чтобы придать товару особый драматизм, производители навах декорировали свои изделия желобками, заполненными красной краской, идущими по всей длине клинка4. В 1865 году Давилье предположил, что эти полосы должны были символизировать ручьи крови, стекающие по клинку5. А в 1895 году, через тридцать лет после Давилье, декор клинков навах в виде запёкшейся крови описал Эдмондо де Амичис6.

Рис. 29. Попытка растащить дуэлянтов в таверне. Литография, XIX в.

Рис. 30. Андалусцы на фоне Гибралтарской скалы с английским флагом. Испанская карикатура, 1900 г.

В испанских газетах, уголовных делах, апелляциях и кассационных жалобах XVIII и XIX веков мы видим сотни свидетельств о кровавых дуэлях на ножах, проходивших чуть ли не на каждом углу — нередко прямо на глазах у всё тех же многочисленных туристов и путешественников. После каждого праздника в «casa de socorro» — хосписы, также выполнявшие функции перевязочных, доставляли десятки убитых и тяжелораненых в поединках. Как писал Немирович-Данченко: «Сколько сегодня выпотрошенных на ферии. Все Cazas de socorsos полны будут к утру… Режутся и за своих красавиц, и за обидный взгляд, и за сомнение, выраженное приятелем к его рассказу, и из-за платежа. Я, проходя мимо одной таверны, слышу отчаянный крик, вхожу — ссора.

Два mozo cruo поднялись из-за стола, побледнев как смерть, с округлившимися от бешенства глазами.

— Плати!

— Плати ты! Ты меня звал сюда.

— Нет, ты!

— Так ты не держишь слова?

— Зато я умею держать наваху!

Я еще не успел понять, в чем дело, как один из них уже катался по земле с ножом в животе, а другой бился и ругался в сильных руках схвативших его людей…

А то здесь же показалось одному mozo cruo, что на его маху сидевший рядом за столиком парень посмотрел насмешливо. На беду и этот был столь же «сырой»…

— У вашей милости рот не на месте! — воскликнул первый, бешено сверкая глазами. — Я вам его до ушей разорву.

— Вы, кум, кажется, похожи на собаку, которая громко лает, а кусаться не смеет, — ответил ему тот…

— Я собака?

— Да… И мне хочется послушать, как вы визжите от пинков.

Первый крикнул и бросился на второго. Маха в отчаянии закрыла лицо и зарыдала. Никто не смел вмешаться — вступаться в такие «дела чести» здесь рискованно, оба противника остервенело искромсают вас навахами. Я не ждал конца. Слишком отвратительна эта поножовщина»7.

Обо всём этом многие из очевидцев-иностранцев, также посещавших эти фиесты, таверны и уличные кафе, разумеется, не забывали упомянуть в служебных отчётах, газетных репортажах, путевых за метках и мемуарах, добавив красочных подробностей. Свою роль сыграли и пуританские корни протестантской морали, этики и трактовки личной чести, заложенных ещё Генрихом VIII и рьяно насаждаемых последней представительницей Тюдоров Елизаветой I, непримиримой противницей католической веры. Кстати, надо заметить, что и немалая доля ответственности за последующую демонизацию святой инквизиции, создание мифа о её кровожадности также лежит на англичанах и французах.

Кроме этого, нельзя забывать, что в 1830 году исконно испанский Гибралтар, захваченный англичанами ещё в первой четверти XVIII века, был официально объявлен британской колонией, что, разумеется, не могло не отразиться на и так достаточно напряжённых отношениях между двумя странами. Так что во многом эти английские страшилки об Испании были обусловлены не только застарелой конфессиональной враждой, но ещё и конфликтом из-за спорной территории.

Хотя нельзя сказать, что нравы испанских жителей «английского» Гибралтара как-то кардинально отличались от испанской части Андалусии. Так, например, первое, что по приезде в Гибралтар увидел известный русский композитор Александр Константинович Глазунов, это жуткую «свалку» на навахах8. Но существовал ещё один важный фактор, объясняющий, почему львиная доля ответственности за создание негативного образа Испании в большей степени лежит именно на англичанах. В Англии уже к XVIII веку нож являлся табуированным оружием, и англичане на ножах не дрались — поножовщины на Альбионе были даже не редкостью, а скорее раритетом. Начиная с XVII столетия, вследствие ряда причин, которые я описал в своей первой книге, поединки на ножах на Британских островах были заменены значительно менее летальным и безопасным способом решения конфликтов — пугилизмом, или боксом. Поэтому каждый раз, когда чопорным англичанам, преисполненным осознания своей цивилизаторской миссии, в какой-либо стране доводилось быть свидетелями поножовщины, это сподвигало их на длительные и довольно однообразные морализаторские рассуждения о диких обычаях и традициях различных «варварских» народов9.

Рис. 31. Разъярённый парламентарий с навахой. Испанская карикатура, 1902 г.

Рис. 32. Драка парламентариев на навахах. Испанская карикатура, 1899 г.

_______

1. Ana Hontanilla. Images of Barbaric Spain in Eighteenth-Century British Travel Writing // Studies in Eighteenth-Century Culture 37.1 (2008). Baltimore, MD: Johns Hopkins University Press.
– P. 119–143.

2. El Heraldo (Madrid. 1842). 23.4.1848.
– P. 1.

3. Черевичник Д. Л. Всемирная история поножовщины: народные дуэли на ножах в XVII–XX вв. — Рига: TEMAF, 2013. — С. 67.

4. Rafael Martinez del Peral Forton. Gladius, XI (1973).
– P. 17.

5. Davillier Charles. Le tour du monde: nouveau journal des voyages. De M. Edouard Charton. Premier Semestre. Paris: L. Hachette, 1864.
– P. 6.

6. Amicis Edmondo de. Spain and the Spaniards. In Two Volumes. Philadelphia: H.T. Coates & Co., 1895. Vol. II.
– Р. 135–136.

7. Немирович-Данченко В. И. Край Марии Пречистой. Очерки Андалусии. — Спб: Изд-во А. С. Суворина, 1902. — С. 625–626.

8. Беляев В. А. К. Глазунов: материалы к его биографии. — Т. I. Жизнь. Ч. I. — ПБ: Гос. филармония, 1922. — С. 79.

9. Черевичник Д. Л. Всемирная история поножовщины: народные дуэли на ножах в XVII–XX вв. — Рига: TEMAF, 2013. — С. 462–470.

Вспыльчивые испанские стражи правопорядка, призванные охранять закон, выходили на дуэльные площадки достаточно часто, поэтому сложно сказать, какой из многочисленных поединков имел в виду автор. Так, например, в апреле 1848 года в Аликанте состоялась дуэль между двумя офицерами Гражданской гвардии, на которой один из них был убит1.

Среди самых нашумевших можно упомянуть дуэль на пистолетах между премьер-министром Испании Хуаном Альваресом Мендисабалем и не менее известным политиком Франсиско Хавьером де Истурисом, состоявшуюся в окрестностях Мадрида в 1835 году. Противники обменялись выстрелами, но оба остались живы. Причиной дуэли стала ссора, произошедшая незадолго до этого в Палате депутатов. Любопытно, что в том же году Мендисабаль был переизбран и его пост, несмотря на участие в дуэли, занял Истурис2. Что как минимум свидетельствует о крайне снисходительном отношении общественного мнения и избирателей к дуэльной практике. Хотя поединки политиков и общественных деятелей в Европе были событием достаточно заурядным, однако только в Испании и в странах с испанской культурой в этих делах чести государственных мужей могло использоваться такое не типичное для формальной дуэли оружие, как нож.