Чтение онлайн

— Он зовёт других, — пробормотал Еремей, и в его голосе впервые прозвучал страх. — Раутакса не отпускает гостей.

Тропа исчезла, поглощённая болотом. Арина почувствовала, как под ногами земля дрожит, а из воды поднимаются новые тени — сгорбленные, с длинными руками и лицами, искажёнными вечной мукой.

Холм Раутаксы, окутанный туманом, теперь напоминал гигантский надгробный камень. И где-то в его глубине, в пещерах, куда не доходил свет, зашевелились те, чьи глаза были белыми, как смерть. Он дышал смертью. Утопцы, вылезая из чёрной воды, тянулись к Арине и Еремею, их распухшие пальцы скрипели, как гнилые ветви. Воздух звенел от их стонов — звуков, которые не принадлежали ни миру живых, ни царству мертвых.

— Бей в голову! — крикнул Еремей, его посох с рунами вспыхнул кровавым светом. — Они слабее там, где когда-то был разум!

Арина метнула заклятье — нити судьбы, сплетённые в огненный бич. Но стражи лишь замедлились, их мутная плоть затягивала ожоги, как болото засасывает камень. Один из утопцев, с лицом, наполовину содранным рыбами, схватил её за платье. Она вскрикнула, вырываясь, и тогда Еремей шагнул вперёд.

Старик выдохнул древнее слово, и его тело окуталось сиянием — жилы на руках вздулись, глаза стали белыми, как у чудь белоглазой. Его посох, вращаясь, рассекал воздух, оставляя за собой кровавые росчерки. Головы утопцев летели в грязь, но из ран вместо крови сочилась чёрная слизь, и тела продолжали ползти.

— Они не умирают! — закричала Арина, отступая к камням древнего алтаря.

— Они и не жили! — рявкнул Еремей, сокрушая посохом грудную клетку очередного стража. — Это куклы! Кто-то дергает нитки!

Внезапно воздух содрогнулся. Утопцы замерли, их рты распахнулись неестественно широко, и из глоток вырвалось зловонное дыхание — жёлтый туман, в котором заплясали тени умерших. Арина почувствовала, как кожа горит, а в лёгких вскипает яд.

— Покров! — застонал Еремей, падая на колено. Его сияние погасло, а из разреза на плече сочилась чёрная кровь.

Арина, стиснув зубы, вспомнила урок: «Макошь — богиня судьбы и защиты. Её покров — это ткань из звёзд и слёз земли». Она вцепилась в амулет на шее — высушенный цветок папоротника, обмотанный её собственными волосами.

— Макошь, закрой нас!

Воздух дрогнул, и над ними возникла полупрозрачная плёнка, мерцающая, как паутина в лунном свете. Ядовитый туман ударил в неё, зашипел, но не прошёл. Арина чувствовала, как сила покрова питается её страхом — и её надеждой.

— Долго не продержимся, — прохрипел Еремей, пытаясь подняться. Его рана пульсировала, и по жилам расползалась чёрная сеть — как корни ядовитого растения. — Кто-то вызвал их… до нас…

Внезапно из-за холма донёсся смех — высокий, визгливый, знакомый. На вершине, среди руин, мелькнула маленькая фигурка с крыльями летучей мыши. Анчутка. Он прыгал по камням, держа в руках кость, обёрнутую волосами.

— Это он! — Арина указала дрожащей рукой. — Он поднял их!

Анчутка склонился над алтарём, плюнул на чёрный камень, и утопцы взревели хором. Их атака удвоилась. Покров Макоши затрещал, как лёд под ногами.

— Беги… — Еремей упал на бок, сжимая посох. — Он хочет не нас… Он хочет…

Но договорить он не успел. Покров лопнул.

Воздух над алтарем Раутаксы содрогнулся, будто гигантский паук сплёл паутину из света и трещин. Вспышка магии вырвала из пустоты мальчишку — белокурый, с глазами, словно выбеленными солнцем. Его льняная рубаха, грубая и бесхитростная, сливалась с туманом.

— Poly! — крикнул он, и слово, жёсткое, как удар топора, разорвало тишину.

Анчутка, только что глумливо и издевательски, смотревший на Еремея, взвыл. Его тело рассыпалось в чёрную пыль, а кость, которую он держал, упала на камень с глухим стуком. Портал за спиной мальчишки захлопнулся, оставив в воздухе запах гари и металла.

— Кто ты? — прошептала Арина, всё ещё прижимая к груди треснувший оберег.

Мальчишка не ответил. Вместо этого он приложил ладонь к алтарю. Камень застонал, как живой, и откололся — огромная глыба сжалась в его руке, превратившись в палицу. Его тело вытянулось, кости хрустнули, и перед ними стоял уже не ребёнок, а воин ростом с медведя, с лицом, иссечённым шрамами.

— Mina olen Toivo Lempoklaanista, — прорычал он, и язык звучал странно — словно шелест листьев под ледяным ветром.

Еремей, окровавленный, но всё ещё держащий посох, поднял руку. Руны на его запястьях вспыхнули.

— Говори так, чтобы мы понимали, пришелец.

Свет рун окутал Тойво. Он моргнул, и в его белых глазах мелькнуло удивление.

— Я — Тойво из семьи Лемпоклаани, — теперь его слова звучали по-русски, но с хриплым акцентом. — Те, кто преследует меня, стёрли мой народ в прах. Они хотели меня казнить… но я нашёл дыру между мирами.

Он размахнулся каменной палицей. Удар снёс трёх утопцев, их тела разлетелись в гнилой мякоти. Без анчутки стражи слабели — их движения стали вялыми, а раны перестали затягиваться.

— Ваши враги — мои враги, — Тойво бросил взгляд на Еремея, потом на Арину. — Но здесь я вижу следы клана Халоненов. Они всегда жаждали крови чужих земель.

Еремей, опираясь на посох, встал. Чёрная сеть на его плече пульсировала, но руны сдерживали яд.

— Расскажешь позже. Сейчас — добей их.

Тойво кивнул. Его палица взметнулась вверх, и земля под ногами утопцев превратилась в трясину. Они погружались, захлёбываясь собственными стонами, а он шагал по ним, как по мосту.

Когда последний утопец исчез в болоте, Тойво сжался обратно в мальчишку. Его льняная одежда была цела, но глаза горели усталой яростью.

— Мой клан мёртв, — сказал он тихо. — Но Халонены не остановятся. Они ищут ключи к вашему миру. Этот холм… — он пнул алтарь, — был их воротами.

Арина подошла к Еремею. Старик дышал тяжело, но живой.

— Ты останешься? — спросила она Тойво.

Тот посмотрел на восток, где небо начинало сереть.

— Да. Пока не отомщу, и мне нужны нормальное оружие и доспехи. Палица барахло на время боя. Вы покажете мне свой дом?

Ветер принёс запах гари — не из болота, а откуда-то издалека. Тойво нахмурился. Где-то на востоке за пределами заповедных лесов уже горели новые огни.

Болото встретило их молчанием. Туман, словно призраки погибших воинов, висел над трясиной, а корни деревьев цеплялись за ноги, будто пытаясь удержать. Арина шла первой, раздвигая тростник посохом, который одолжил у Еремея. За её спиной Тойво нёс старика, чьё дыхание было прерывистым, но ровным — магия чуди замедлила яд, но не изгнала его.

— Стой, — Арина опустилась на колено у полузатопленного бревна. — Ему нужен отдых.

Тойво аккуратно посадил Еремея на сухой участок земли. Его белые глаза скользнули по босым ногам, покрытым грязью и царапинами.