Чтение онлайн

— Ты тоже, — сказала Арина, доставая из мешочка кусок дубленой кожи и нож. — Дай мне твою стопу.

Мальчишка-великан удивлённо поднял бровь, но протянул ногу. Арина, шепча заклинание, принялась резать кожу. Нити судьбы, подхваченные её пальцами, сплели подобие сапог — грубых, но прочных.

— Kiitos, — пробормотал Тойво, когда она закончила. — Спасибо.**

Еремей, прислонившись к дереву, наблюдал за ними. Его рана, обёрнутая мхом и корнями по рецепту Тойво, пульсировала тупой болью.

— Расскажи, — потребовал старик. — Твой мир… он похож на наш?

Тойво сел на корточки, его пальцы водили по воде, оставляя светящиеся круги.

— Был похож, — начал он. — Реки, леса, города из камня, что касались облаков. Мы звали их taivaanlaivat — корабли неба. Но война… — он сжал кулак, и круги погасли. — Кланы Халоненов, Лемпоклаани, Виртаненов — все хотели власти. Создали оружие, которое пожирало саму землю. Теперь наш мир — сеть пещер, где мы прячемся друг от друга. А на поверхности — только земли зараженные магией, да ветер, который воет, как голодный зверь.

Арина присела рядом, слушая. Её мысли метались между ужасом и сочувствием.

— А почему вы ушли с Земли? — спросила она.

— Не ушли. Бежали, — поправил Тойво. — Много веков назад. Наши предки были частью вашего мира, строили здесь свои города, но их ненависть друг к другу стала сильнее разума. Они открыли порталы, чтобы сражаться в иных реальностях, думая, что там больше места для войны. Но везде… — он махнул рукой, — …везде они находили только смерть.

Еремей закашлялся, чёрная жила на шее вздулась. Тойво положил ладонь ему на грудь, и под кожей засветились тонкие нити — голубые, как лёд.

— Твой яд… он древний, — прошептал чудь. — Халонены метят так своих жертв. Но я замедлил его. Найдём противоядие в твоей деревне.

Они двинулись дальше, обходя зыбучие пески. Тойво шёл босиком, но новые сапоги Арины защищали его от острых камней. По пути он рассказывал о подземных городах — лабиринтах из кристаллов, где светились грибы-фонари, о реках расплавленного кварца, о том, как дети его клана учились слышать голоса камней.

— А теперь только я, — закончил он, когда вдали показались частоколы Чернобора. — Последний из Лемпоклаани.

Еремей остановился, опираясь на посох. Его лицо, серое от боли, вдруг исказила усмешка.

— Добро пожаловать в последний оплот, — сказал он. — Здесь тоже любят воевать с тенями прошлого.

Арина посмотрела на Тойво. В его белых глазах отразились огни деревни — крошечные, как звёзды в колодце. Она поняла: он не нашёл покоя. И Чернобор, приютивший беглецов и изгоев, стал для него лишь новой передышкой перед бурей.

У ворот их встретил дворовой. Он ухмыльнулся, кидая камень в туман, и пропустил их внутрь.

— Завтра, — сказал Еремей, глядя на тёмные окна своей избы, — мы начнём охоту за противоядием. А потом…

Он не договорил. Где-то за рекой, в чёрном боре, завыл ветер — словно эхо из мира, где война никогда не кончается.

Изба Еремея была полна теней и шепота. Огонь в печи потрескивал, отбрасывая дрожащие блики на лица собравшихся: старуха Матрёна с сухими, как ветки, руками; кузнец Игнат, пахнущий дымом и железом; девка Ульяна, знающая язык зверей; и другие — те, чьи имена знали только лесные духи. Посредине, на грубой лавке, лежал Еремей. Чёрные прожилки яда ползли по его шее, как корни ядовитого плюща.

— Живой воды не достать, — сказала Матрёна, разминая в пальцах сушёную беладонну. — Родник за болотом высох. А мёртвая… — она кивнула на бутыль с мутной жидкостью, — …это смерть в малой дозе.

— Зелье силы, — проворчал Игнат, стуча кулаком по столу. — Мой дед пил его перед битвой с новгородцами. Сердце выдержит час, потом — разорвётся. Но час нам хватит.

Арина стояла у изголовья Еремея, сжимая его холодную руку. Её глаза горели.

— Цветок папоротника, — прошептала она. — Он расцветает в ночь на Купалу. Я найду.

— Безумие! — зашипела Ульяна. — Цветок стерегут духи. Они сожрут твою душу, прежде чем ты сорвёшь его.

— Парное молоко чёрной коровы, — пробормотал кто-то сзади. — Да с серебряной водой смешать…

Тойво, сидевший в углу на корточках, поднял голову. Его белые глаза сверкнули в полумраке.

— В моём мире яд Халоненов лечат kivisydan — каменным сердцем. Это кристалл, который высасывает яд. Но он… — он замолчал, глядя на Еремея. — Он требует жертвы. Часть души.

Комната затихла. Даже огонь в печи будто притаился. Еремей открыл глаза, его голос был хриплым, но твёрдым:

— Никаких жертв. Арина, слушай… — он попытался сесть, но рухнул обратно. — Цветок папоротника — ловушка. Халонены знают, что ты пойдёшь. Это их игра.

— Мне всё равно, — перебила Арина. — Я принесу его. Или умру.

— Тогда умрёшь, — резко сказала Ульяна. — А он всё равно не выживет.

Тойво встал, его тень закрыла половину избы.

— Есть другой путь. Kivisydan можно создать. Нужны: пепел сожжённого амулета, кровь родственника и… — он посмотрел на Арину, — …слёзы того, кто любит.

Игнат засмеялся, грубо и громко.

— Слёзы! Да у нас тут не сказки сказывают!

Но Арина уже подошла к котлу.

— Что ещё? — спросила она, доставая из-за пазухи амулет — коготь волка, обмотанный её волосами.

— Амулет должен гореть в огне, где горели кости предков, — ответил Тойво. — А кровь… — он посмотрел на Еремея. — Он тебе не родственник.

— Я его дочь по духу, — перебила Арина. Нож блеснул в её руке. — Этого достаточно?

Еремей застонал.

— Остановитесь…

Но было поздно. Арина провела лезвием по ладони, и кровь капнула в чашу, где уже дымился пепел амулета. Тойво произнёс слово на языке чуди, и смесь закипела, превращаясь в крошечный кристалл цвета воронова крыла.

— Теперь слёзы, — сказал он мягко.

Арина закрыла глаза. Вспомнила, как Еремей учил её читать руны, как смеялся над её ошибками, как стоял за её спиной, когда она впервые вызвала духа ветра. Слёзы упали в чашу. Кристалл взорвался светом.

— Теперь вложи ему в рот, — прошептал Тойво. — Но помни: часть его станет… другим.