Чтение онлайн

Он опять отвел взгляд и вдруг прыгнул, как гигантский кузнечик, — сразу метров на пятьдесят! Потом еще раз, еще — и исчез...

Помню, что я поднялся на ноги и побрел. Разум не покинул меня, я старался сориентироваться по знакомым очертаниям гор. Все это время я ощущал стороны света и почему-то был уверен, что север находится слева. Я шел в этом направлении, пока не понял, что наступило утро и я больше не пользуюсь своим «ночным зрением». Вспомнив о часах, я посмотрел на них: восемь часов. Около десяти я подошел к скале, где мы расположились прошлой ночью. Дон Хуан дремал на земле.

— Где ты был? — спросил он.

Я сел, чтобы перевести дыхание. После долгого молчания дон Хуан спросил:

— Ты его видел?

Я начал пересказывать свои приключения с самого начала, но дон Хуан прервал меня, заявив, что важно только одно: видел я его или нет. Он спросил, на каком расстоянии от меня был Мескалито. Я ответил, что почти касался его.

Эта часть моего рассказа дона Хуана явно заинтересовала. Он внимательно выслушал все подробности, лишь изредка прерывая меня вопросами об облике существа, явившегося мне, о его словах и жестах.

Наступил полдень, когда дон Хуан решил, что расспросов достаточно. Он поднялся, привязал мне на грудь холщовый мешок и велел идти следом. Он объяснил, что будет срезать мескалито и передавать мне, а я — осторожно укладывать его в сумку.

Мы глотнули воды и отправились в путь. Когда спустились в долину, старик секунду помедлил, выбирая направление, но, выбрав его, уже ни на шаг от него не отклонялся.

Всякий раз, когда мы подходили к пейотлю, он опускался перед ним на корточки и аккуратно срезал верхушку коротким зазубренным ножом. Срез он делал вровень с землей, а «рану» (как он говорил) присыпал толченой серой из кожаного мешочка.

Дон Хуан держал срезанный шарик кактуса в левой руке, «рану» посыпал правой. Затем вставал и протягивал шарик мне, а я принимал его, как он велел, в обе ладони и осторожно опускал в мешок.

— Стой прямо, чтобы мешок не касался земли, кустов или еще чего-нибудь, — несколько раз повторил он, словно опасаясь, что я могу забыть.

Мы набрали шестьдесят пять шариков. Когда мешок наполнился, дон Хуан перекинул его мне на спину, а на грудь привязал другой. К тому времени как мы пересекли долину, оба мешка были полны: мы собрали сто десять шариков пейотля. Мешки были такими тяжелыми и громоздкими, что под их тяжестью я сгибался и едва переставлял ноги.

Дон Хуан тихо прошептал, что мешки такие тяжелые потому, что Мескалито хочет назад, в землю. Он не желает покидать свои владения — потому и наливается тяжестью. Моя задача — не дать ему коснуться земли, иначе Мескалито никогда больше не позволит оторвать себя от земли.

В какой-то момент давление лямок на плечи стало невыносимым, чудовищная сила прижимала меня к земле. Меня охватила паника. Я ускорил шаги, потом побежал.

Внезапно давление лямок на плечи резко ослабло, и ноша сразу стала легкой, словно в мешках была губка. Я догнал дона Хуана и сказал, что никакой тяжести больше не чувствую. Он объяснил это тем, что -мы покинули владения Мескалито.

— Кажется, Мескалито почти признал тебя, — сказал дон Хуан.

— Почему почти?

— Потому что оставил целым и невредимым. Даже испугал не по-плохому, а по-хорошему. А если бы

не признал тебя, то впал бы в гнев и ярость. Тем, кого он не признал, известно, что такое настоящий ужас.

— Но если он такой жестокий, почему ты не предупредил меня заранее?

— У тебя маловато мужества, чтобы идти к Мес-калито сознательно. Я и решил, что тебе лучше этого не знать.

— Дон Хуан, но ведь я мог умереть!

— Не исключено. Но я был уверен, что все обойдется. Однажды он уже играл с тобой и никакого зла не причинил, я и подумал, что и на этот раз он тебя пожалеет.

Я усомнился в том, что Мескалито меня пожалел: ведь я едва не умер от страха. Дон Хуан сказал, что Мескалито был добр ко мне, что он показал ответ на мой вопрос и вообще преподал мне полезный урок.

Я спросил, что это за урок и что он означал. Дон Хуан сказал, что это объяснить невозможно, потому что со страху я и сам не понял, о чем спрашивал у Мескалито.

Дон Хуан попросил поточнее вспомнить, что именно я сказал Мескалито перед тем, как тот показал свою ладонь, но я никак не мог. Помнил только, что пал на колени и «исповедался в своих грехах».

Разговор, казалось, перестал интересовать старика. Я попросил:

— Научи меня словам песен, которые ты пел!

— Нет. Это мои песни, им научил меня Мескалито. Свои песни я не могу отдавать никому.

— Почему?

— Потому что песни связывают меня с ним. Когда-нибудь он научит тебя твоим собственным пестням. Дождись этого дня и никогда, слышишь, никогда не допытывайся о чужих песнях!

— Дон Хуан, что за имя ты произносил? Это ты можешь сказать?

— Нет. Это имя произносят, только когда зовут его.

— А если я захочу позвать?

— Если когда-нибудь он признает тебя вполне, он сам откроет тебе свое имя. Этим именем будешь называть его только ты. Ты сможешь призывать его громко или еле слышно. Вдруг он скажет тебе, что его зовут Хосе? Кто знает?

— Почему это имя нельзя упоминать в разговоре?

— Ты видел его глаза? С покровителем шутки плохи. Вот почему меня так удивило, что он играл с тобой.

— Какой же он покровитель, если может причинить людям вред?

— Очень просто. Мескалито — покровитель, ибо достижим для всех, кто его ищет.

— Но ведь все на свете достижимо для тех, кто ищет!

— Ошибаешься! Сила гуахо доступна только бру-хо, а вот к Мескалито может обратиться всякий.

— Почему же иногда он причиняет вред?

— Потому что не все любят Мескалито. Многие идут к нему, надеясь получить его помощь, особенно не утруждаясь. Стоит ли удивляться, что встреча с ним приводит таких людей в ужас?

— Что происходит, когда Мескалито вполне кого-нибудь признает?

— Он является ему в образе человека или в виде света. Дл я тех, кого Мескалито признал, он уже не изменится. Возможно, в следующую встречу он явится тебе как свет. А когда-нибудь и вообще возьмет с собой в полет и откроет все свои тайны.

— Что же мне делать, чтобы заслужить это?

— Быть мужественным и жить правильной жизнью.

— А что такое правильная жизнь?

— Жизнь сознательная, сильная, бесстрашная...