Чтение онлайн

Наконец все это мне надоело, и я решил оборвать происходящее. «Как это сделать?» — подумал я. Голос в ухе сказал, что мне следует вернуться в каньон. Я спросил, что для этого нужно сделать, и голос ответил, что надо сосредоточенно думать о своем растении.

Я подумал о своем растении. Я так часто сидел перед ним, что вызвать его в памяти не составило особого труда. Мне показалось, что это очередная галлюцинация, однако голос сказал, что я «вернулся».

Я прислушался. Вокруг было тихо. Растение передо мной казалось не более реальным, чем все, что я только что видел, но я мог дотронуться до него, обойти его кругом.

Я встал и направился к машине, как вдруг почувствовал такую усталость, что сел и закрыл глаза. Меня подташнивало, кружилась голова, в ушах звенело. Вдруг что-то живое скользнуло у меня по груди. Это была ящерица. Вспомнив указания дона Хуана, я вернулся к своему растению и отвязал ящерицу, даже не посмотрев, жива ли она. Потом разбил глиняный горшок с остатками мази и, кое-как забросав осколки землей, поскорее забрался в машину и заснул.

Сегодня я рассказал обо всем случившемся дону Хуану. Как всегда, он слушал не перебивая. Затем между нами произошел следующий разговор.

— Нельзя было мазать лоб, — сказал дон Хуан.

— Я знаю, дон Хуан. Это была ошибка, случайность.

— С «чертовой травкой» не бывает случайностей. Я предупреждал, что она будет тебя испытывать. Насколько я понимаю, ты или наделен большой силой, или понравился «травке». Центр лба — только для великих брухо; они знают, как обращаться с силой «чертовой травки».

— Что бывает с человеком, который натрет мазью лоб?

— Если он — не великий брухо, то он просто никогда не вернется из путешествия.

— А ты сам, дон Хуан, когда-нибудь натирал лоб?

— Никогда! Мой благодетель говорил, что из такого путешествия мало кто возвращается. Отважившийся на него может отсутствовать месяцами, так что все это время за ним приходится ухаживать. Благодетель говорил еще, что ящерицы уводят такого человека на край света и открывают ему там великие тайны.

— Ты знаешь кого-нибудь, кто совершил такое путешествие?

— Мой благодетель. Но он не научил меня, как из него возвращаться.

— Разве это так трудно?

— Очень трудно. Вот почему меня так удивило то, что с тобой случилось. Ты шел без пути, а идти нужно по следам: лишь тогда человек обретает мужество. Без пути мы — ничто.

Несколько часов мы молчали. Старик, казалось, погрузился в глубокие размышления.

Дон Хуан поинтересовался, искал ли я ящериц. Я ответил, что искал, но не нашел, и спросил, что случились бы, если бы одна из них умерла в моих руках. Дон Хуан сказал, что если умрет ящерица с зашитым ртом — это нехорошо: гадание в этом случае прерывается. Кроме того, это означает, что ящерицы порвали со мной дружбу и мне на долгое время придется расстаться с «чертовой травкой».

— На какое именно? — спросил я.

— Года на два, а то и больше.

— А если умрет вторая ящерица?

— В этом случае тебе грозит великая опасность, ибо ты останешься один, без провожатого. Если она умрет до начала гадания, от него еще можно отказаться. Но тогда придется отказаться навсегда и от «травки». Если же ящерица умрет на твоем плече во время гадания, прерывать его нельзя, но это уже полное безумие.

— Почему?

— Потому что все лишается смысла. Ты остаешься один, без провожатого, и видишь всякую жуть и бессмыслицу.

— Почему бессмыслицу?

— Потому что ты видишь сам, без помощи ящерицы. Эти видения никуда не ведут. Это значит, что «чертова травка» пытается избавиться от тебя, гонит прочь.

— Кто-нибудь испытал это?

— Да, я сам. Без мудрости ящериц я едва не сошел с ума.

— Что же ты видел, дон Хуан?

— Кучу всякой чепухи. А что еще можно увидеть без направления?

— Дон Хуан, ты говорил, что «чертова травка» испытывает людей. Что ты имел в виду?

— «Травка» напоминает женщину и, подобно женщине, льстит мужчинам, расставляя им на каждом шагу ловушки. Тебя, например, она заставила натереть мазью лоб. Предупреждаю: она постарается сделать это еще раз. Не уступай ей, относись к ней спокойнее. «Травка» — лишь одна из дорог к тайнам знания, есть и другие. Вся хитрость «травки» состоит в том, чтобы заставить тебя поверить, будто ее путь — единственный. По-моему, бессмысленно тратить свою жизнь на один-единственный путь, особенно если у него нет сердца.

— А как узнать, дон Хуан, есть ли у пути сердце?

— Прежде чем окончательно вступить на него, спроси: «Есть ли у этого пути сердце?» И если ответ будет отрицательным, выбери другой путь.

— Но как узнать наверняка, что у пути нет сердца?

— Это совсем не трудно. Вся беда в том, что никто не задает этот вопрос; и когда человек убеждается наконец, что выбрал путь без сердца, тот уже способен погубить его. К этому времени лишь немногие могут остановиться, поразмыслить — и свернуть с этого пути.

— Дон Хуан, как задать этот вопрос правильно?

— Возьми да и задай!

— Я имею в виду, нет ли какого-нибудь специального способа? Ведь я могу солгать себе и поверить, что услышал «да», хотя ответ был «нет».

— А какой смысл лгать себе?

— Ну, скажем, этот путь может казаться приятным и доставлять мне радость.

— Чепуха! Путь, лишенный сердца, никому и никогда радости не доставляет. Идти по нему — тяжкий труд. Зато путь с сердцем — легок; его любишь без всяких усилий.

Внезапно дон Хуан изменил ход нашего разговора и заявил, что мне нравится «чертова травка». Пришлось сознаться, что я испытываю склонность именно к ней. Тогда дон Хуан спросил, какие чувства я испытываю к его гуахо — дымку, и я ответил, что даже мысль о нем пугает меня до потери сознания.

— Я предупреждал тебя, что при выборе пути следует отбросить прочь страх и гордыню: дымок ослепляет тебя страхом, а «травка» — гордыней.

Я заспорил, что без гордости невозможно ступить ни на один путь и потому нелепо требовать, чтобы я от нее отказался. Гордость помогает человеку учиться.