Чтение онлайн

— Желание учиться ничего общего с гордостью не имеет, — сказал дон Хуан. — Жажда знания — наш человеческий удел; но тот, кто предпочитает, «травку», стремится к силе, а это — признак гордыни.

Не позволяй «травке» ослепить себя, ты и так уже попался к ней на крючок. «Травка» соблазняет людей, она дает им почувствовать силу, она внушает, будто они сумеют совершить такое, на что обычный человек не способен. Это и есть ее ловушка. И еще одно: путь, лишенный сердца, рано или поздно обратится против тебя — и погубит. Не много надо, чтобы умереть, но тот, кто стремится к смерти, стремится в ничто.

В декабре 1964 года мы с доном Хуаном отправились собирать растения для курительной смеси. Это был уже четвертый годовой цикл, и дон Хуан лишь наблюдал за моими действиями да напоминал, что, прежде чем сорвать любое растение, надо выбрать подходящее время, понаблюдать и поразмыслить.

Когда все составные части смеси были собраны и готовы для хранения, дон Хуан принялся настраивать меня на новую встречу со своим гуахо — дымком.

— Теперь, когда ты ближе познакомился с «чертовой травкой» и дымком, ты, надеюсь, можешь решить, кто из них нравится тебе больше, — сказал дон Хуан.

— Честно говоря, дымок меня пугает. Не знаю почему, но он на меня плохо действует.

— Ты любишь лесть, а «травка» льстит тебе и, подобно женщине, делает приятное. Дымок же благороден и чистосердечен. Он не соблазняет людей, не порабощает их, он вообще свободен и от любви, и от ненависти. Единственное, чего требует дымок от человека, — это мужества. «Травка» тоже требует мужества, но совсем другого. Она, как женщина, любит мужскую силу, а дымок любит мужество сердца. Ты его лишен! Как, впрочем, большинство людей. Поэтому займись-ка лучше дымком. Он укрепляет сердце. Он не похож на «чертову травку», исполненную страстей, ревности и насилия. Дымок надежен; твоими ошибками он не воспользуется.

19 января, во вторник, я курил галлюциногенную смесь. Я предупредил дона Хуана, что испытываю к дымку неприязнь и боюсь его, но дон Хуан сказал, что я должен еще раз попробовать, чтобы оценить его по достоинству.

Мы вошли в комнату дона Хуана около двух часов дня. Он достал свою трубку, я принес угольков, и мы сели друг против друга. Дон Хуан сказал, что надо согреть трубку, разбудить ее; если я буду смотреть внимательно, то увижу, как она засветится. Он несколько раз поднес трубку ко рту и потянул через нее воздух, нежно ее поглаживая. Вскоре он легонько кивнул, давая понять, что трубка пробудилась. Я посмотрел на нее, но ничего особенного не заметил.

Дон Хуан передал трубку мне. Я наполнил чашечку своей смесью и ухватил горячий уголек деревянной бельевой прищепкой, которую припас заблаговременно. Взглянув на прищепку, старик расхохотался. Я на секунду замешкался, и уголек пригорел к прищепке. Стучать прищепкой о трубку я побоялся и поплевал на уголек, чтобы его вытащить.

Дон Хуан отвернулся и закрыл лицо руками. Его тело содрогалось. Мне показалось, что он плачет; нет, он задыхался от смеха.

Наконец, немного успокоившись, дон Хуан ловко подхватил уголек, сунул в трубку и велел ее раскурить. Это было нелегко, так как трубка была набита очень плотно; к тому же после первой же затяжки мне в рот попала труха, и рот мгновенно онемел. Я видел, что смесь в чашечке занялась, но не почувствовал дыма, как чувствуешь дым сигареты, хотя я и вдыхал что-то, что заполнило сначала мои легкие, а потом и все тело.

Насчитав двадцать затяжек, я бросил считать. Меня прошиб пот. Дон Хуан пристально взглянул на меня и сказал, чтобы я не боялся и делал все, что он говорит. Я попытался выговорить «хорошо», но вместо этого издал жуткий утробный вой, который продолжал звучать и после того, как я закрыл рот. Дон Хуан вздрогнул и снова зашелся смехом. Я хотел кивнуть в знак согласия, но не смог и пошевелиться.

Старик осторожно разжал мои пальцы, взял трубку и велел лечь на пол, но ни в коем случае не засыпать. Я думал, что он поможет мне лечь, но он по-прежнему неотрывно глядел на меня. Вдруг комната резко крутанулась, и через секунду я уже смотрел на дона Хуана из положения «лежа на боку». С этого момента все, что я видел, стало расплывчатым, словно во сне. Смутно припоминаю, что дон Хуан много говорил, а я все время лежал неподвижно.

Я не испытывал тогда ни страха, ни других неприятных эмоций и, проснувшись на следующий день, чувствовал себя хорошо. Разве что мысли слегка путались, но и это часа через четыре прошло.

О вчерашнем дне дон Хуан со мной но беседовал и ни о чем не расспрашивал. Он только заметил, что я слишком быстро заснул.

— Единственный способ воспротивиться сну — это превратиться в птицу, кузнечика или еще в кого-нибудь, — заявил он.

— А как это сделать?

— Именно этому я тебя и учу. Помнишь, что я сказал вчера, когда у тебя не было тела?

— Не припоминаю.

— Я — ворона. Я учу тебя, как превратиться в ворону. Когда ты научишься этому, ты сможешь бодрствовать и легко передвигаться. Иначе тебе не оторваться от того места, где ты упал.

Второй опыт с дымком был проведен 31 января, около полудня. Проснулся я на следующий день вечером и понял, что могу вспомнить буквально все, что говорил вчера дон Хуан. Его слова как бы впечатались мне в мозг и очень отчетливо продолжали звучать во мне. И еще я понял: мое тело немело после того, как мне в рот при первых затяжках попадала труха. То есть я не только курил смесь, но и глотал ее.

Я начал рассказывать о своих ощущениях дону Хуану, но он сказал, что ничего особенного со мной не случилось. Я сообщил, что помню все происшедшее, однако он не пожелал меня слушать. Все мои воспоминания были точными и безошибочными. Очередной сеанс курения ничем не отличался от предыдущего. Казалось, они следовали друг за другом без перерыва, так что мои воспоминания о втором опыте начинались с того места, где кончался первый. Я хорошо помню, что после падения на землю ничего не чувствовал и ни о чем не думал. И вместе с тем ясность в голове сохранялась полностью. Помню, что в тот момент, когда комната, сделав оборот, встала «на дыбы», я подумал: «Наверняка я стукнулся головой об пол, но почему-то не чувствую боли».

После этого я только слушал и смотрел. Я мог повторить каждое слово, сказанное доном Хуаном, и следовал всем его указаниям, которые казались понятными, разумными и простыми. Старик заявил, что мое тело исчезло и осталась одна голова и что единственный способ не заснуть и передвигаться в этих условиях — это превратиться в ворону. Он потребовал, чтобы я собрался с силами и мигнул, добавив, что если я сделаю это, значит, способен и на все остальное. Еще дон Хуан сказал, что голова никогда не исчезает, поскольку именно она превращается в ворону.

Он снова предложил мне мигнуть. Должно быть, он повторил это указание, как и все остальные, много раз, так как я очень ясно их помню. По-видимому, я мигнул, ибо дон Хуан сказал, что я готов, и велел мне держать голову прямо. Он объяснил, что мой подбородок сейчас превратится в птичьи лапы. Он велел мне ощутить лапы и заявил, что они уже медленно растут. Потом сказал, что надо вырастить хвост и что хвост растет из шеи. Он предложил мне распустить хвост веером и ощутить, как он касается земли.