Чтение онлайн

Вскоре я понял, что Мескалито велит мне съесть еще один шарик пейотля. Я подумал: «У меня нет ножа, чтобы его срезать». «Съешь прямо с земли!» — сказал Мескалито. Я лег на живот и принялся жевать верхушку пейотля. Он зажег меня, наполнил каждую клеточку тела теплом и светом. Все ожило, все стало сложным и разнообразным и вместе с тем — очень простым. Я был повсюду: я смотрел вверх, вниз, во все стороны одновременно!

Это изумительное чувство длилось довольно долго, и я успел его осознать, но затем его сменил гнетущий страх. Чудный мир тишины сотрясали пронзительные звуки, на которые я сначала не обратил внимания. Звуки становились все громче и протяжнее. Они надвигались на меня; я утратил прежнее ощущение погруженности в цельный, бесстрастный и прекрасный мир. Постепенно шум и грохот превратились в звуки чудовищных шагов. Кто-то огромный дышал и двигался рядом. Я понял, что он охотится за мной, и быстро спрятался за валун, но вскоре выглянул из укрытия — и чудовище тотчас бросилось на меня.

Оно было подобно гигантскому слизню и обрушилось на меня сверху. Я решил, что чудовище раздавит меня, но оказалось, что я лежу в какой-то выбоине или впадине, а слизень — надо мной. Под валуном было свободное место, я пополз туда. Со слизня стекали огромные капли какой-то жидкости. Я «понял», что он выделяет желудочный сок, чтобы растворить меня. Одна капля упала мне на руку; продолжая зарываться под камень, я попытался стереть ее землей и слюной. В следующее мгновение я начал испаряться — по-видимому, слизень все-таки растворил меня.

Затем я заметил тусклый свет, который становился все ярче. Свет исходил из-под земли, пока не превратился наконец в солнце, поднимающееся над горизонтом.

Обычное восприятие медленно возвращалось ко мне. Я лежал на животе, уткнувшись подбородком в согнутую руку. Пейотль снова засветился, и не успел я опомниться, как из него вновь вырвался сноп света и повис надо мной. Я сел. Свет со спокойной силой коснулся моего тела и погас. Весь обратный путь к дому, где проходила митота, я бежал.

Мы с доном Хуаном остались на один день у дона Роберто, руководителя митоты, и все это время я проспал. Когда мы собрались уезжать, ко мне подошли парни, принимавшие участие в митоте. Застенчиво улыбаясь, они по очереди обняли меня, и каждый из них мне представился. Мы долго болтали обо всякой всячине, но и словом не упомянули про митоту.

Дон Хуан напомнил, что нам пора ехать. Парни снова обняли меня. «Приезжай», — сказал один из них. «Мы ждем тебя», — добавил второй. Я отъезжал очень медленно, надеясь увидеть кого-нибудь из стариков, но ни одного не увидел.

Рассказывая дону Хуану о происшедшем, я вспоминал все шаг за шагом — по-видимому, это был единственный способ вообще что-либо вспомнить. Сегодня я сообщил ему подробности последней встречи с Мескалито. Дон Хуан слушал очень внимательно, но в том месте, когда Мескалито назвал свое имя, прервал меня.

— Вот ты и вступил на свой путь, — сказал он. — Покровитель принял тебя, отныне от меня мало пользы. Тебе теперь необязательно рассказывать мне о своих встречах с ним. Ты узнал его имя, и никто, кроме тебя, не должен знать ни это имя, ни то, что он делает для тебя.

Я настаивал на том, что должен поведать кое-какие подробности, так как совершенно не понял их смысл и потому нуждаюсь в помощи. Дон Хуан возразил, что я и сам со всем справлюсь и что мне вообще было бы полезно поразмыслить самостоятельно. Я ответил,-Что мне очень важно знать его мнение, ибо я еще не скоро приобрету свое, да и не знаю, как его приобрести. Я сказал:

— Вот, например, песни. Что они значат?

— Это тебе решать, а не мне, — ответил дон Хуан. — Откуда мне знать, что они значат? Только покровитель может сказать тебе это, ведь это он научил тебя им. Если бы я сумел объяснить их, то получилось бы, что ты выучил не свои песни, а чужие.

— Не понимаю.

— Чужую песню от своей отличить нетрудно, достаточно послушать, как ее поют. Песням, у которых есть душа, научил Мескалито, все остальное — подражание песням чужим. Бывает, что люди обманывают и поют чужие песни, даже не подозревая, о чем они.

Я сказал, что хочу знать, для чего поют песни. Дон Хуан ответил, что песни, которые я выучил, в сочетании с именем покровителя помогают его вызвать. В будущем Мескалито наверняка научит меня и другим песням, годным для других целей.

Я спросил, считает ли он, что Мескалито признал меня полностью. Старик рассмеялся, будто я сморозил какую-то глупость, и ответил, что покровитель, конечно же, признал меня, а чтобы я понял это, дважды появился передо мной в виде света. Кажется, то, что я видел свет дважды, произвело на дона Хуана сильное впечатление; он особо подчеркнул эту подробность моей встречи с Мескалито.

Я сказал, что не понимаю в таком случае, почему, признав меня, Мескалито так сильно меня испугал.

Дон Хуан долго не отвечал, как бы недоумевая. Наконец произнес:

— Все очень просто. Удивляюсь, как ты до этого сам не додумался.

— Что поделаешь, дон Хуан, мне вообще многое непонятно!

— Чтобы понять, чего в самом деле хотел Мескалито, необходимо время. Размышляй побольше о его уроках, и все станет тебе ясно.

Я снова попросил дона Хуана разъяснить мне недавние события. Сперва он отказывался, но потом заговорил так, словно мы уже давно беседовали о Мескалито.

— Видишь, как глупо было спрашивать, похож ли он на человека и можно ли с ним разговаривать? — сказал дон Хуан. — Он ни на что не похож; он похож на человека и одновременно ничуть не похож на него. Это невозможно объяснить тому, кто ничего о нем не знает и хочет узнать все сразу. Его уроки столь же непостижимы, как и он сам. Никто не может предугадать его действий. Ты задаешь ему вопрос, и он отвечает, но вовсе не так, как' мы говорим друг с другом. Теперь тебе ясно?

— Да. Но я хочу понять смысл его ответа!

— Ты попросил его сказать, чего тебе не хватает, и он в ответ дал целую картину. Ошибка здесь невозможна, так что не говори, будто чего-то не понял. Это был не разговор — и это был разговор. Потом ты задал второй вопрос, и он точно так же ответил на него. Что касается смысла ответа, то я не уверен, что понимаю его, так как не знаю, какой вопрос ты задал.

Я повторил вопросы, с которыми, если мне не изменила память, обратился к Мескалито: «Правильно ли я живу? На верном ли я пути? Как мне изменить свою жизнь?» Дон Хуан сказал, что все это — слова, а задавать вопросы нужно изнутри, не произнося слов. Он сказал, что покровитель хотел преподать мне урок, а вовсе не пугать, вот почему он дважды появился в виде света.

Я сказал, что все равно не понимаю, зачем Мескалито понадобилось нагонять на меня страх, если он меня признал. Я напомнил дону Хуану, что, по его собственным словам, Мескалито, признав кого-нибудь, сохраняет свой облик неизменным и не запугивает кошмарами. Дон Хуан снова рассмеялся и сказал, что если я хорошенько подумаю над вопросом, который лежал в моем сердце, когда я обратился к Мескалито, то и сам пойму его урок.

Размышлять над вопросом, который «лежал в моем сердце», оказалось делом нелегким. Я объяснил дону Хуану, что, задавая вопрос о верном пути, имел в виду многое: нахожусь ли я одновременно в двух мирах? какой из этих миров истинный? какое направление должна принять моя жизнь?