Чтение онлайн

Значение этих растений заключалось для дона Хуана в их способности вызывать состояния специфического восприятия. Он вводил меня в такие состояния для того, чтобы раскрыть и утвердить свое знание.

Я назвал их «состояниями необычной реальности» — в противоположность нашей повседневной жизни, но сам дон Хуан рассматривал их как вполне реальные — только реальность эта отличалась от обыденной.

Дон, Хуан считал состояния необычной реальности единственной формой практического обучения и единственным способом приобретения силы. Возникало впечатление, что остальные элементы его учения были для приобретения силы несущественны. Эта точка зрения пронизывала отношение дона Хуана ко всему, что не было непосредственно связано с состояниями необычной реальности.

Важные высказывания дона Хуана разбросаны в моих полевых записях довольно бессистемно. В одном разговоре, например, он заметил, что некоторые предметы способны накапливать в себе силу и охотно используются начинающими брухо, но что сам он к предметам силы особого уважения не испытывает. Я часто расспрашивал дона Хуана о таких предметах, однако никак не мог вызвать старика на разговор. Но однажды, когда случайно всплыла, эта тема, он неожиданно согласился поговорить о них.

— Существуют предметы, насквозь пропитанные силой, — сказал он. — Многие из них выращены могущественными людьми с помощью духов-помощников. Это — орудия, но не обычные орудия, а орудия смерти. Всего-навсего орудия, учить они не способны. Можно сказать, что предметы силы относятся к вооружению и предназначены для войны, для того, чтобы убивать.

— Что это за предметы?

— На самом деле это не совсем предметы, а скорее сгустки силы.

— Как с ними обращаются?

— Смотря какой предмет используешь.

— А сколько их?

— Я уже говорил — много. Предметом силы может быть все, что угодно.

— В таком случае какие из них самые сильные?

— Сила предмета зависит от его владельца, от того, какой это человек. Предметы силы, выращенные низшими колдунами, — безделушки, а вот сильный, могущественный брухо способен наделить их своей силой.

— Какие предметы силы самые распространенные? Какие из них колдуны предпочитают?

— Особых предпочтений здесь нет. Все они стоят друг друга.

— А у тебя самого они есть?

Старик посмотрел на меня, ничего не ответил и засмеялся. Он долго молчал, и я решил, что мои расспросы ему надоели.

— Эти сгустки силы настоящему брухо ни к чему, — сказал он наконец. — Но тебе этого пока что не понять. У меня почти вся жизнь ушла на то, чтобы осознать: гуахо способен открыть все тайны этих низших сил, сделать их безопасными. Предметы силы были у меня, когда я был очень молод.

— Какие?

— Маис-пинто, кристаллы, перья...

— Что такое маис-пинто, дон Хуан?

— Кукурузное зерно с красной полоской на нем.

— Одно-единственное?

— Нет, у каждого брухо сорок восемь зерен.

— А для чего они?

— Зернышко проникает в человека и убивает его.

— Как оно в него проникает?

— Это — предмет силы, и сила позволяет ему войти в тело.

— Что оно там делает?

— Зерно укореняется в груди или кишках, и человек заболевает. Если брухо, который его лечит, слабее того, который его околдовал, через три месяца человек умирает.

— А больного можно вылечить?

— Единственный способ — высосать зерно из тела, но не всякий на такое отважится. Брухо может, конечно, высосать зерно, но если он недостаточно силен, зерно проникнет внутрь него самого и погубит его.

— Каким образом зерну удается проникнуть в тело?

— Чтобы объяснить это, я расскажу тебе о колдовстве с зернами — одном из самых сильных среди тех, что я знаю. Колдуют двумя зернами. Одно прячут в бутон некоего желтого цветка и подкидывают туда, где часто бывает жертва — на дорогу или в любое другое место. Стоит человеку наступить на зерно или хотя бы к нему прикоснуться — и колдовство начинается.

— Чтопроисходит с зерном, если к нему прикоснуться?

— Вся его сила переходит в человека, зерно опустошается. Это уже совсем другое зерно — его можно оставить на месте колдовства, а можно выбросить, не важно. Лучше всего, если его склюет птица.

— А если птица склюет зерно до того, как к нему прикоснется человек?

— Ну, таких глупых птиц не бывает! Они держатся от зерна силы подальше.

Дон Хуан описал очень сложную процедуру, посредством которой получают такие зерна.

— Только помни, что зернышко — всего-навсего орудие, а не гуахо! — предостерег он. — Когда усво-

ишь суть этого различия, тогда поймешь очень многое. Но если переоценишь орудия, останешься в дураках.

— Что сильнее: предметы силы или гуахо? — спросил я.

Дон Хуан презрительно усмехнулся, но ответил по-прежнему терпеливо.

— Зернышки, кристаллы и перья — игрушки по сравнению с гуахо! — сказал он. — Предметы силы необходимы только тому, у кого нет гуахо. Стараться их приобрести — напрасная трата времени, особенно для тебя. Старайся обрести гуахо; когда это произойдет, ты .поймешь все то, о чем я сейчас говорю. Предметы силы — безделушки!

— Пойми меня правильно, дон Хуан, — запротестовал я. — Я ничего не имею против гуахо, но я хочу узнать обо всем побольше. Ты ведь сам говорил, что знание — сила.

— Нет! — возразил он. — Сила зависит от того, каким знанием ты обладаешь. Какой смысл знать то, что бесполезно?

В системе воззрений дона Хуана приобретение гуахо означало, по сути дела, использование состояний необычной реальности, порождаемых галлюциногенными растениями. Он считал, что, сосредоточившись на этих состояниях и опуская иные аспекты знания, которому он меня учил, я обрету верное понимание тех необычных явлений, с которыми мне довелось столкнуться.

Поэтому свою книгу я разбил на две части. В первой части содержатся отрывки из полевых записей, относящиеся к состояниям необычной реальности, которые я испытал за время своего ученичества. Записи расположены так, чтобы сохранить последовательность повествования, хронологический порядок в них соблюден не всегда. Обычно я прибегал к записям через несколько дней после того, как испытал очередное состояние необычной реальности, чтобы описать его спокойно и объективно. А вот беседы с доном Хуаном я записывал немедленно, в результате чего разговор о пережитом мной состоянии предшествует порой описанию этого состояния.

Мои полевые записи отражают субъективную версию того, что я пережил, находясь в состоянии необычной реальности, и совпадают с тем, что я рассказывал дону Хуану, требовавшему от меня точного и исчерпывающего описания малейших подробностей. В своих воспоминаниях я добавил ряд второстепенных деталей, чтобы полнее воспроизвести состояния необычной реальности, особое внимание сосредоточив на своих ощущениях. Мои полевые записи затрагивают также суть системы воззрений дона Хуана. Чтобы избежать повторений, я сократил записи наших продолжительных бесед. Вместе с тем мне хотелось передать их атмосферу, и я удалял лишь то, что не добавляло ничего нового к моему пониманию пути знания дона Хуана. Сведения, которые давал дон Хуан, почти всегда были отрывочными, и каждое его высказывание стоило мне долгих расспросов. Но иногда случалось и так, что он обходился без них.