Чтение онлайн

Нет высоты, на которую не могла бы подняться чистота; и для каждой высоты есть соответствующая бездна, в которой чистота может быть утрачена. Жизнь едина. Одна и та же жизнь присутствует в тех, кого мы ненавидим, и в тех, кого любим. К чему ненавидеть самих себя? «Электричество вселенского сочувствия, действия и противодействия, проницает все – и планеты, и пылинки в солнечном луче». Крошечное семя становится могучим деревом. Единственная мысль свергает царскую династию. Невидимая точка света может стать душой, расой или населенным миром.

С политической точки зрения существует лишь один-единственный принцип – власть человека над самим собой. Эта власть над самим собой зовется Свободой. Никто не годится править другими, пока не научится управлять собой, своей речью, своими мыслями, своими поступками. Когда объединяются две суверенности или более, зачинается государство, а если оно построено на вечных [ценностях], то фундамент его – равенство, а вершина – свобода. Равенство не означает, что деревьям не позволено расти выше уровня кустарников; так и общество высоких побегов травы не требует признания себя деревьями – иначе это было бы всего лишь соседство ревнивцев, лишающих друг друга жизненной силы. Космос строится как лестница с множеством ступеней. Хотя не существует ни высокого, ни низкого, планета все же не может функционировать как солнце, пока не станет солнцем. Человек с мотыгой в руках носит в душе потенциал художника, поэта, государственного деятеля, но не может применить эти качества, пока долгие века не разовьют механизмы его ментальной и внешней природы до этой степени выражения. Истинное равенство означает, что все способности по закону должны иметь равные возможности; все голоса имеют равный политический вес; все сознания – равные права вероисповедания.

Куб – это символ совершенства. Он имеет шесть равных граней и является подходящим символом для силы народа, выраженной как конституция и закон государства. Нарисуйте куб на плоской поверхности. Три видимые грани представляют собою три внешних подразделения государственности: исполнительное, законодательное и судебное. Три невидимых символизируют силы свободы, равенства и братства – тройственную душу государства, его духовную, витальную и ментальную жизнь.

Кто не слеп, тот должен видеть, что сознание народа пробуждается к тому факту, что он есть государство . Труд ныне столь же хорошо организован, сколь и капитал. Вол – труд и Лев – капитал сражаются не на жизнь, а насмерть. Мамона бессилен спасти свою собственность. Великие финансовые короли, разоблаченные и обесчещенные, попадают в собственные ловушки. Богиня Диана загоняет их в их собственные логова! Огненные письмена на стене ясно гласят: недалек тот день, когда национальная и муниципальная собственность на все общественные предприятия, используемые людьми совместно, станет свершившимся фактом , вместо того чтобы находиться, как сейчас, в руках привилегированного меньшинства. Социализм! – говорите вы. Ну, так что из того, если применяемые в нем принципы столь же основополагающи, сколь и вечные законы, на которых построена Вселенная, равно как и душа, и тело? Реальность кооперативного содружества маячит пред вами, и душа ваша не станет отрицать его справедливости.

История повторяет себя во всех духовных и психических движениях не менее, чем в материальных. Всякий раз как какой-нибудь великий труд в сфере инженерного дела, производства или развития достигает критической промежуточной стадии, когда решительно необходима и важна каждая кроха энергии, ума и деятельности, неизменно проникает в такое дело какой-нибудь скользкий себялюбец, орудие великого Разрушителя. Он либо неспособен организовать и направить работу такой важности, либо не желает оказывать помощь, находясь в подчиненном положении, чтобы далее продвигать великий план. Такой человек, будучи либо желчным мизантропом вследствие своей некомпетентности, либо мстительным завистником из-за рухнувших амбиций, либо алчным сребролюбцем, принимается привлекать внимание к реальным или воображаемым слабым местам в великом деле. Он старательно собирает все доступные ему истинные или сфабрикованные свидетельства, чтобы доказать свою правоту. Он наотрез игнорирует вдесятеро большие и вернейшие свидетельства практической осуществимости, возможности и вероятности исполнения плана in toto [113] и искренности и способностей тех, кто является его ведущими вдохновителями. Как мыши, что грызут корабельные канаты, или насекомые, что разрушают основание великого здания, такие человеческие создания, возможно, тоже имеют свое жизненное назначение, но трудолюбивому и вдумчивому строителю порой трудно понять, в чем оно заключается.

Разве может даже близорукая человеческая природа, учитывая несчетные примеры преданности самой зыбкой надежде, не увидеть, что именно те, кто стоит на своем вопреки всем бурям; те, кто сознает, что в их служении стало еще более нужды, когда отпали остальные; те, кто способны снова и снова превращать в победу поражение, – именно они являются гигантами духовного, психического и материального дерзания. Если одна из меньших нитей на их участке общего дела слаба, они подбирают ее, вплетают в такие места в большом канате, где последний сможет поглотить ее и защитить – и продолжит расти благодаря такому приращению, пока не станет достаточно сильным, чтобы на благо всем удерживать огромное судно жизни.

Нетрудно увидеть, что любая великая религия или философия была придумана для того, чтобы подавлять низшие и развивать высшие стороны своих приверженцев и обрести полную власть над миром, – и так было бы, если бы последние могли оставаться верны своим начальным устремлениям и были достаточно сильны, чтобы оказывать помощь в очищении, когда порча проникала в целое, вместо того чтобы разбегаться, предоставляя все плоды своих усилий разложению. Мы никак не сможем продвинуться вперед, если не продвинем расу, к которой принадлежим; и всякое трусливое бегство или эгоистичное тайное дезертирство будет лишь отбрасывать нас назад, пока мы не усвоим не только то, что единство – это сила, но и что предательство – это смерть, а бегство – слабость.

Убедившись в истинности великого идеала, давайте прилагать всю свою энергию к его осуществлению: заступая в бреши, пробитые в обороне неудачами, подпирая плечом правых и если не сможем убедить или принудить слабых стать сильнее, то отодвигая их в сторону и не обращая внимания на их недовольство. Мы не только увидим воплощение своего идеала, но идеал этот разрастется, достигнув таких величественных пропорций, такой удивительной красоты, мощи и величия, что наши низшие «я» в нем растворятся. Мы настолько отождествимся с ним, что не будет никакой разницы между ним и нашими истинными «я». В противном же случае мы будем все более и более отдаляться от него, снова и снова терпеть неудачи, терять веру, способности и силы, становиться все незначительнее в глазах других и, наконец, утратим даже свое право на жизнь. Даже величайший подхалим испытывает скрытое презрение к трусу, дезертиру и предателю. Он может мириться с таким человеком и использовать его ради какой-либо эгоистичной цели, но, делая это, станет его презирать и обратится против него при первой же возможности.

Одним из величайших препятствий является наше нетерпение. Если нам не удается найти способ предотвратить или изменить данные нам условия, мы теряем присутствие духа и обращаемся в бегство; тогда как если нами станут двигать бескорыстные, истинные мотивы, то при некотором терпении и стойкости мы увидим, как широко открыт нам путь для исполнения нашей работы по очищению или строительству, и таким образом станем столпами силы и красоты в Храме великой работы ради человечества.

«О, Боже мой!» Не сознательное воззвание к Божественному существу; не невольный взрыв поклонения; не изумление исторгает такое выражение боли из искаженных криком уст человека в час крайнего отчаяния. Без воззвания к суду вышей инстанции; без отдушины для запруженного потока эмоций неминуемо либо безумие, либо неописуемое преступление – либо они оба. В такие моменты, пусть и неосознанно, человеческая душа видит и открывает одни из врат, которые ведут к «сердцу всех вещей», – и в ответ на зов страждущий обретает некоторое облегчение.

В некоторые высшие моменты жизни тот же крик – да что там, те же слова исторгаются из глубин душевного переживания и в действительности обеспечивают самое совершенное доказательство истинного бытия Божия, ибо душа человеческая никогда не просит ни признания, ни помощи от несуществующей силы.

Когда этот отчаянный призыв исходит из сердца и самой жизни человеческого существа, значит, пришел час его испытания, и либо человек навеки отступается от всего, что доселе считал праведностью, и начинает свой бег вниз по все расширяющейся дороге зла – либо застывает на месте и позволяет окутать себя безмолвию, подводя итоги тому, что осталось ему в жизни.

Отступничество от веры, потеря надежды на все, что душа считала божественным, оставляет ее в состоянии, подобном состоянию тела, которое выдержало осаду лихорадки, лишившей его всяких сил, – оставляет полумертвой, не сохранившей даже желания жить. Такой душе или такому телу, без ведома их внешнего сознания, сад Гефсиманский открывает свои врата, и они должны пройти через этот сад, прежде чем станет видимой для них следующая ступень.

Если душа сможет разорвать хватку отчаяния, которая привязывает ее к ее «самодельному» личному Богу, и прийти к осознанию того, что все прекрасные, могущественные, полезные атрибуты, в которые она прежде рядила его, являются действительной и непреложной реальностью, лучами Духовного Солнца – Бога, сияющего в каждой живой твари и существе, то она поймет, что лишь завеса, сотканная ею и туго завязанная поверх собственных глаз, держала ее в неведении о том, какое утешение может нас ожидать.