Чтение онлайн

— Я всего лишь человек, — сказал Альдо, явно с трудом сдерживая слезы. — Нет, я не жалуюсь. Никогда не жалуюсь. Но даже сегодняшняя перестрелка… черт, это пиздец как страшно.

— Ты же снимал видео, а через пять минут непринужденно слушал Рианну.

— Тупой долбоеб, — огрызнулся Альдо. — Как я могу показывать свой страх, когда я управляю всеми людьми картеля, которые готовы за меня убивать?! Убивать за то, что я порезал руку о чье-то кольцо при рукопожатии!

Я видел, как на пол капают слезы, и закусил губу.

Диего Сантана было сорок лет, когда он стал во главе картеля. Диего Сантана был военным.

Альдо Сантана было двадцать лет, когда он стал во главе картеля. Альдо Сантана был виолончелистом.

Чувствуете резонанс?

В два раза моложе, в два раза слабее физически и морально. Альдо вытащил из зоны комфорта, швырнули в жестокий мир криминала и дальше вертись, как хочешь.

Точнее, он сам себя вытащил, сам себя швырнул.

И не было рядом ни мамы, которая любила его, ни папы, который его боготворил, ни сестры, которая какая-никакая родня. Рядом была женщина, которую он искренне ненавидел за то, что та метила ему в матери.

Бедный богатый Альдо.

Я не имею привычку жалеть людей. Но и сарказма в тот момент у меня не нашлось.

— Когда я в последний раз видел тебя в таком состоянии, я дал тебе по морде и сказал взять себя в руки, — напомнил я. — Сейчас я этого делать не буду.

Альдо утер ладонями мокрые щеки.

— Мне надо бы сказать, что я понимаю, что ты чувствуешь и все такое. Но я не скажу, потому что мне страшно представить, что у тебя в душе на самом деле, — признался я.

— Тогда что ты мне скажешь?

— Что бояться — это совершенно нормально.

Альдо нервно расхохотался.

— Да, совершенно нормально, — улыбнулся я, погладив его по спине. — И то, как ты встречаешь этот страх: с наушниками в ушах, в одежде инстаграмного клоуна и с лицом хозяина ситуации… это достойно восхищения, Альдо. Я бы так не смог. Никто бы не смог.

— Заткнись, придурок.

— Я говорю правду. Бояться, тем более такого — нормально и логично, — заверил я. — Просто помни, что ты не один. Из нас троих: меня, Финна, Сильвии, никто не бросит тебя. Сильвия убьет за тебя, потому что любит, как бы ты этому не сопротивлялся. А Финн обещал мне быть рядом. А я — твоему отцу.

— И что мне тогда делать? — поинтересовался Альдо. — Быть храбрым?

— Незачем. Храбрым будет Финн. За всех нас.

— Быть умным?

— Умной будет Сильвия.

— Тогда что?

— Тебе нужно просто быть, — сказал я. — Таким, какой ты есть. Безмозглым, ленивым, заносчивым, высокомерным…

— Охрана! — завизжал Альдо.

— … талантливым, милым, неотразимым, — исправил я. — Быть брендом картеля Сантана: ебанутым, но грозным.

Альдо выпрямился и потянулся за виолончелью.

— Вот и молодец, — улыбнулся я, хлопнув его по плечу. — Музицируй, устрой нам бесплатную филармонию.

И, поднявшись с кровати, тяжело вздохнул.

— Я по Лили скучаю, — послышался оклик Альдо.

Я невольно умилился.

— Я тоже, — коротко ответил я, не зная, как правильно ответить.

*

— Держи крепче.

— Ну прости, раньше я этого не делал.

— Пора бы уже, — огрызнулся Финн. — Столько времени прошло, мог бы уже подготовиться.

— Я все еще морально не готов к этому. Он не упадет?

— У меня никогда не падал. Да нормально его возьми, не беси меня. Хрен с ним, я сам сейчас все сделаю, расслабься…

— Да вы охренели! — воскликнула Сильвия, ворвавшись в детскую. — При ребенке!

Я, неумело перехватив сына, принялся его покачивать, но Матиас дернулся и я, чуть его не выронив, смутился.

Сильвия тоже смутилась.

— Извиняюсь, — улыбнулась она, закрыв дверь.

— Дай сюда, — не вытерпел Финн, забрав ребенка.

Матиас заулыбался и принялся грызть длинные дреды Финна.

— Учись успокаивать мелкого, — наставительно сказал Финн с видом женщины, вырастившей десять детей. — Ты, прежде всего, отец, и следить за ребенком…

— Он ест твои волосы.

— Значит, не будем его кормить вечером, — отмахнулся Финн. — Так, на чем я… а, так вот, воспитание ребенка — это важно.

— Да, блядь, я понял, — нахмурился я.

Финн перехватил Матиаса одной рукой и зарядил мне свободной по губам.

— Не при мелком! — рявкнул он. — Фильтруй ебло-речь.

Я тоже треснул его.

— Не при ребенке! Хуев матершинник.

Снова удар по губам.

— Ты просто представь, как мы будем жить дальше, если ты не вспомнишь, что ты — отец, — проворчал Финн.

Я представил страшную картину: как возвращаюсь после очередной перестрелки, а у плиты, помешивая мясо на сковороде, стоит Финн, одетый в фартук на голую грудь и с бигудями, намотанными на дреды. Одной рукой Финн сжимает шумовку, другой держит Матиаса, а потом, завидев меня, бьет по лицу шумовкой и сует в руки ребенка.

Я чуть не перекрестился.

Но Матиас все равно оказался у меня на руках — Финн вышел покурить (курить в детской — не комильфо). Я, покрутив ребенка так, словно выискивая зад-перед, нахмурился.

Матиас нахмурился мне в ответ.

Затем снова дернулся у меня в руках, а я снова чуть его не выронил, благо подхватил почти у самого пола.

— Бля, — ахнул я, с замиранием сердца прижав сына к груди.

— Бля, — сдавленно пискнул Матиас.

— Вот тут я с тобой согласен.

И вытаращил глаза.

— Ебать, оно разговаривает, — прошептал я.

— Бля, — подтвердил Матиас.

Усадив сына на ковер, я протянул ему игрушку и взмолился.

— Пожалуйста, молчи при Финне и Сильвии. Пожалуйста, молчи. Хотя бы лет до шести.

Кажется, Матиас меня понял.

Матиас вообще нормальный мужик. Всегда со мной солидарен.

— Не удивляйся, многие мужчины не способны справляться с детьми, — послышался голос Сильвии в коридоре. — Диего боялся брать Альдо на руки до пяти лет.