Чтение онлайн

Дверь скрипнула и Финн махнул мне рукой, нашарив выключатель в коридоре.

Риты дома не было, как я и думал.

— Подождем, — протянул я, как бы это глупо не звучало.

— Что мы с ней сделаем? — спросил Финн.

— Поговорим. Не больше.

Я поджег белую свечу, чтоб не включать свет и не рисковать быть обнаруженным и, опустив ее на пол, сел на ковер. Финн опустился на пол и, прикурив от свечи, облокотился на кухонную тумбу.

В доме Риты Скитер пахло сухими цветами и духами.

Наверное, Финну эти запахи навеяли воспоминания о борделе вейл.

— Скоро Рождество, — протянул я.

— Ну да.

— Почему за четыре года мы о нем не вспоминали?

Финн вскинул брови.

— Я не верю в Бога.

— Да причем здесь вера, — возразил я. — Рождество — это не только религиозный праздник. Это вечер, когда собираются близкие люди, забывают все плохое, что было. Когда ждут какого-то чуда, дарят подарки, а за неделю до сочельника впадают в детскую лихорадку: наряжать елку, вешать венки на двери, гирлянды, шарики стеклянные.

— Посмотри на меня, — усмехнулся Финн. — Ты реально думаешь, что для меня это праздник?

Ну да.

— А почему Альдо не отмечает Рождество?

— После смерти мамы не отмечает, — пожал плечами Финн. — Сильвия рассказала.

Минуту мы посидели молча.

— Давно ты носишь дреды? — поинтересовался я.

Финн, не ожидая вопроса, моргнул.

— Да лет десять уже, — ответил он. — В колонии заплели. Я рыдал, как сучка, настолько это было больно. На мои вопли вся охрана сбежалась.

Я усмехнулся.

В те редкие моменты, когда мы были совсем одни, наши диалоги часто заходили в тупик. Нам нечего было обсуждать толком. Мы с Финнеасом Вейном из разных миров.

Но молчать долго не пришлось. В замке скрипнул ключ и хозяйка дома, не сумев открыть замок, поврежденный отмычкой, заглянула за открытую дверь.

— Стоять, — проскрипел я, не вставая с ковра, и нацелили на Риту волшебную палочку. — Заклинание долетит в тебя быстрее, чем ты успеешь трансгрессировать.

Рита Скитер, одетая в атласный серый костюм, жеманно улыбнулась и демонстративно подняла руки вверх.

*

Финн сидел на крыльце, выдыхая дым изо рта и наблюдая за полетом снежинок, а мы с Ритой сидели друг напротив друга, слушая, как тикают часы.

— Зачем? — только и спросил я.

— Это моя работа, — пожала плечами репортерша. — Поиск сенсаций, писать то, что люди хотят читать — вот залог того, что я незаменимый корреспондент.

Я медленно кивнул.

— Я могу убить тебя, это тоже будет сенсация. И люди с удовольствием об этом почитают, — заметил я. — Но я этого не сделаю.

— Тогда что ты сделаешь, Поттер?

Открыв сумку, я достал мешок, размером с баскетбольный мяч, туго набитый золотыми монетами, и опустил его на стол.

— А кто этот парень? — спросила Рита, небрежно перебирая галлеоны.

— Это? А это Камила из твоей статьи, моя законная жена, — сообщил я.

— Симпатичная.

Наши взгляды с Ритой встретились.

— Послушай моего совета, Поттер, — произнесла Рита. — Бросай все то, чем ты занимаешься, и возвращайся домой. Это была одна из причин написания статьи.

Я мученически вздохнул.

— Нет.

— Почему?

Я косым взглядом указал на Финна.

— В том числе ради него. Мое место там, Рита. Я нашел себя, как бы глупо это не звучало. У меня есть власть, деньги, признание, свобода… а здесь, знаешь, что меня бы ждало?

— Призрак отцовской фамилии.

— Вот именно. Там я не сын Гарри Поттера. Там — Гарри Поттер — отец Альбуса Северуса Поттера. Того самого Альбуса Северуса Поттера.

— Ты высокомерный идиот, — констатировала Рита, сунув мешок с галлеонами под стол. — Но это твоя жизнь. Я больше не буду о тебе писать.

Я улыбнулся ей.

— Спасибо. И, Рита… я понимаю, что одна из причин появления на свет статьи — арест Наземникуса. Мне жаль, но он…

— Я знаю, что это за человек, — отрезала Рита. — Знала с самого начала. Я помню Наземникуса еще молодым, поэтому ты ничем не удивишь меня.

— И каким он был в молодости? — спросил я, подперев щеку рукой.

Рита заправила за ухо тугой локон.

— Да таким же, как и ты сейчас. Глупым, амбициозным. Он думал, что может продать втридорога весь мир, — вздохнула репортерша. — Он очень много пил. Поэтому мы и развелись тридцать пять лет назад. Я хотела семью, карьеру, красавца-мужчину, который бы восхищался мною. А он постоянно пил, пропадал со своим другом Диего, безучастно наблюдал за тем, как он убивает людей штабелями. И снова пил.

Я молчал.

— Потом я поняла, что это позорище — черное пятно на моей репутации, поэтому выставила его вещи, — продолжила Рита. — Но он не грустил долго. Продолжал пить. Вернулся в Штаты, к своему другу Диего, вершить свои сомнительные дела. Там же обзавелся сыном в результате короткой интрижки с актрисой Бродвея. Представь: наш Наземникус и актриса Бродвея!

Я отвернулся, но Рита продолжала:

— А он все так же пил. Ему было плевать на сына, которого он бросил черт знает где. У него в жизни было две радости: выпивка и статус гангстера. А потом он встретил тебя и попал в Азкабан на год. Ничего не напоминает, Поттер?

— Я не повторю его судьбу, у меня есть мозги.

— Наземникус тоже неглупый, — отозвалась Рита. — Ладно, Поттер, ты засиделся. Я не буду писать о тебе. Но, учти: когда ты надумаешь вернуться, я буду честно исполнять свой журналистский долг.

Я встал с табурета и направился к двери, как одна фраза Риты, небрежно сказанная, заставила меня обернуться.

— Что значит «попал в Азкабан на год»?

Рита вскинула тонкие брови и раскатисто захохотала.

— А ты будто не знаешь, как работает судебная система министерства. Сколько раз ты пытался посадить Карла Морана, а, Поттер?

Хлопнув дверью так, что с нее упал рождественский венок, я вылетел из дома Риты Скитер и, поймав взгляд Финна, выплюнул:

— Он не в Азкабане.

*

Неприметный мотель скрыл нас от любопытных глаз мракоборцев, искавших меня (не знаю, просочилась ли информация о моем возвращении в министерство).

Я сидел на кровати, обхватив голову руками и покачивался, как маятник.

— Отец уже второй раз выпускает преступника, — шипел я, злясь то ли на судебную систему, то ли на самого себя. — Второй раз! Флэтчер сейчас сидит у себя в Паучьем Тупике, попивает портвейн и горя не знает.