Чтение онлайн

— Проблемы определенного рода.

— Он тупой?

— Драко, — возмутилась миссис Малфой.

— Профессор, — произнес мистер Малфой. — Скажите честно, он тупой?

Даже не видя лица профессора трансфигурации, я по интонации уже представил, как ее тонкие губы сжались.

— Мистер Малфой, — сказала она чуть холодным тоном. — Ваш сын… не глупый мальчик.

— Не волнуйтесь, мы примем эту горькую правду.

— Мистер Малфой! — возмутилась профессор.

По ту сторону двери Скорпиус закатил глаза.

— Да, Скорпиуса нельзя назвать самородком, — снова завел свою шарманку Драко Малфой. — Я понимаю, что у него трудности с учебой, нужно было изначально предупредить вас о том, что он аутист.

— Мистер Малфой, спасибо, я вас услышала, — презрительно сказала профессор МакГонагалл.

— Спасибо, папа, — сухо кивнул Скорпиус за дверью.

Я покачал головой.

— Ну я все понимаю, — протянул я шепотом. — Но обозвать тебя аутистом при декане…

И поймав взгляд Скорпиуса, смутился.

— Прости, но ты, правда, аутист?

— Никому не говори, — взмолился Скорпиус.

— Никогда бы не подумал, серьезно.
– Ну, это как сказать… обычным Скорпиуса не назовешь.

А в кабинете, как передал нам Удлинитель ушей, мистер Малфой зачем-то доказывал профессору какой-то бред.

— … это нормально, что у него проблемы с учебой, мы его читать с трудом научили. Вы просто не обращайте внимания, магловский целитель, к которому его водил гувернер, заверял, что аутизм не опасен, это… что-то генетическое, хотя я уверен, наш сын вырос слабоумным, потому что всю беременность его мать перед сном пила по три бокала Шардоне.

Судя по звуку, профессор МакГонагалл громко захлопнула классный журнал.

— Мне следовало написать вашему отцу касательно проблем Скорпиуса, мистер Малфой, — жеманно произнесла она. — Не смею больше вас задерживать.

Стул скрипнул — мистер Малфой поднялся на ноги, но был усажен супругой обратно (мы услышали его недовольное фырканье и снова скрип стула).

— В чем дело, профессор? — все же перешла к сути миссис Малфой.

Скорпиус закусил губу.

— Сейчас расскажет, как я пытался провести в Гриффиндорскую башню интернет, чтоб заказать на «eBay» одеяло с покемонами, и случайно снял с Хогвартса на сутки заклятие ненаносимости, — взвыл он. — Мне конец.

Но об этом никто и не вспомнил.

— … он потратил половину учебного года, чтоб научить мандрагору петь оперную арию, но не задумался о том, чтобы понаблюдать за ее магическими свойствами. Скорпиус не в первый раз понимает задание учителя не так, как требуется, несмотря на всю ясность его звучания, — сообщила профессор. — С Защитой от Темных Искусств у него тоже определенные сложности — он не в состоянии справиться с боггартами и водяными чертями, зато в совершенстве знает теорию и боюсь, что практику применения Непростительных Заклятий.

— Это гены твоей безумной тетки, — прошипела мисс Гринграсс.

Профессор продолжила, сделав вид, что не услышала.

— Я еще раз повторю специально для вас, мистер Малфой, ваш сын совсем неглупый. Его очень хвалит профессор Слизнорт, у него определенные успехи в астрономии и истории магии, признаюсь, это единственный студент за последние двадцать лет, который может на С.О.В. по истории магии получить Превосходно. Более того, это единственный студент, за последние сто лет, которого профессор Бинс знает в лицо и помнит по фамилии. Уход за магическими существами тоже дается ему легко, профессор Хагрид отзывается о нем исключительно хорошо.

— Тогда в чем проблема, если он такой молодец, профессор?

— В том, что когда дело доходит до практического использования волшебной палочки, ваш сын значительно отстает от своих однокурсников.

— Я же объяснял, он ау…

Профессор просто взорвалась, крикнув так, что мы со Скорпиусом лбами стукнулись, когда услышали это в Удлинитель ушей.

— Скорпиус — необычайно добрый и светлый ребенок! — с вызовом сказала она. — Да, на моих уроках он так и не сумел выполнить простейшие чары, превращающие спичку в иголку, но на том же занятии он одним случайным взмахом палочки наводнил класс, а затем и весь этаж кроликами, исполнив это настолько четко, что весь педагогический коллектив несколько часов пытался снять заклинание. Это единственный студент на своем курсе, способный оживить картинку из книги одним прикосновением. Магия вашего сына на уровне инстинктивной, как это бывает у детей, еще не поступивших в Хогвартс, а вы, вместо того, чтоб помочь Скорпиусу стать талантливым волшебником, а у него для этого все задатки, тыкаете его носом в неполноценность, на мой взгляд, совершенно неоправданную!

— Она меня похвалила, — смутился Скорпиус. — Не зря я ей на Рождество канарейку подарил.

— Прошу прощения, — с легким вызовом произнесла миссис Малфой. — Это каким же образом мы должны помочь сыну, если для этого есть школа?

— Вы контролируете выполнение каникулярного задания? — ядовито спросила профессор. Вопрос был явно риторическим. — Даже осмелюсь спросить, открывает ли ваш сын летом хоть какие-нибудь учебники?

— Ему пятнадцать, — произнес мистер Малфой. — Он достаточно взрослый, чтоб самостоятельно заниматься.

— Но он этого не делает.

— Ну не стоять же мне над ним!

Послышался скрип стула и шаги, поэтому мы со Скорпиусом быстро свернули Удлинитель ушей и отскочили на несколько метров от кабинета, приняв совершенно непринужденные позы, словно забрели на этаж случайно.

Когда же Малфои вышли из кабинета, вернее были «вежливо вытолканы» деканом Гриффиндора, Скорпиус чуть вскинул брови.

— Зачем ты подслушивал? — спросил мистер Малфой, когда его бывшая супруга несмотря на попытки сына увернуться, чмокнула его в лоб.

— Потому что это бесплатно, — протянул Скорпиус. — Я бы еще с тобой поговорил, но нам с Альбусом пора планировать круциатусный теракт в Большом зале, который я думаю осуществить в ближайшие выходные, потому что я опасный аутист.

— Скорпиус, не начинай все перекручивать.

— Слишком много сложных слов, — свел глаза к переносице Скорпиус. — Я ведь слабоумный. Ал, пошли, мне давно пора напомнить Гриффиндору, что я из семьи Пожирателей смерти и устроить в башне побоище.

*

Не знаю, зачем я это все вспомнил. Может из жалости, может, уверяя себя в том, что Скорпиус стал таким необычным не по своей прихоти. Может, и скорей всего, потому что на часах — десять утра, а я уже пьян, задумчив и склонен к глубоким рассуждениям на вечные темы.

Я сидел на кафеле, облокотившись на ванну, в которой принимал формалиновые процедуры труп моего заклятого друга. Потягивая бренди из бутылки, я выглядел, наверное, сонно, устало и жалко одновременно.

Краем глаза я видел экран телевизора, но картинка перед глазами плыла, тем более, что очки лежали рядом на кафеле, поэтому выпуск утренних новостей, повторяющихся каждые полчаса, я слушал уже в третий раз.